Иван посчитал хоругви – не только с черным крестом, но и бело-красные, польские, ведь среди вассалов Ордена было много поляков. По рядам проскакали вестники – велели не бить поляков всех подряд, а различать – к своим привязано сено!

– Можно подумать, видать будет это их сено, – буркнул сосед Ивана – одетый в пластинчатый доспех дворянин откуда-то из-под Менска. Из небогатых – сразу видать: лошади нет, верно, пала, да и вооружен так себе – алебардой да палицей. – Что я, лошадь, за сеном смотреть?

– Тебя как зовут, парень? – поинтересовался Раничев.

– Меня? Путята.

– Хорошее имя. А я – Иван.

– Тоже ничего!

Сняв островерхий шлем, Путята засмеялся – он оказался еще совсем молодым, лет двадцать пять, не больше. Но здоров, черт!

– Что, небось не любишь тевтонов? – пошутил Раничев.

– А кто их любит? У моего родича мельницу спалили, твари. А крестьян его – живьем сожгли.

Путята сплюнул и посмотрел на орденские войска с такой злостью, что сразу стало понятно – этот будет биться до последнего вздоха.

Солнце блестело в доспехах и шлемах, ветер развевал белые плащи и крестоносные хоругви Ордена, вытянувшегося линиями от Танненберга. Раничев кое-как припомнил учебник истории. Вот, кажется, прямо напротив них – Валленрод, великий маршал. Слева от него, ближе к лесу – ну да, как раз напротив поляков – другой тевтонский полководец – Лихтенштейн. Впереди – артиллерия, она у тевтонцев на высоте, – а позади – резерв под командованием самого великого магистра Ульриха фон Юнгингена. Солидная сила… А знамен мало! Раза в два меньше, чем у союзных воск. А ведь каждое знамя, хоругвь – это отдельный отряд. Наклонениями хоругвей, собственно, и осуществлялось управление боем – в шуме битвы всякие там инструменты – барабаны да трубы – были слышны плохо.

– Ась? – обернулся Путята. – Ты, Иване, сказал чего-то?

– Да хоругвей, говорю, у рыцарей маловато будет.

– Хо?! Да ты на их хоругви не смотри – они нарочно прибедняются, ежу ясно. Верно, хотят нас под тюфяки да ручницы свои заманить.

– Заманить? – Раничев покачал головой. – Не думаю. Под тюфяки заманивать нечего – они и так на большое расстояние бьют, не спрячешься.

– Тогда с чего же?

– Не знаю… Гляди-кось – поле перед ним пустое. И ничего-то на этом поле нет – ни арбалетчиков, ни ручниц – а ведь так удобно было бы посадить. Знаешь, Путята, такие «волчьи ямы», их на охоте часто устраивают.

– Ямы? – Воин вдруг озаботился. – А ведь и правда – они там могут быть! Доложить бы воеводе!

– Во-во, доложи, сбегай, – усмехнулся Иван. – А я пока меч поточу, а то что-то тупой, как массовый российский телезритель.