Моя рука нащупала и сжала чужие пальцы, которые показались теплыми и мягкими.

Я попробовал открыть глаза. Луч света подобно наждаку прошелся по глазам, тут же на веки легла ладонь.

– Не спеши. Тебе еще рановато снимать повязки, так что не спеши. Дождись, пока солнце спрячется за тучи.

– Зачем?

Губы не слушаются, язык будто ватный.

Пальцы напряглись.

– Мама, мама, Младан очнулся!

Вокруг топот ног, суета. Мне взбивают подушку, поправляют одеяло.

Разобрался. На глазах у меня бинтовая повязка, пропитанная пахнущей мазью.

Тот же голос радостно щебечет:

– Мама, мама, я же говорила, что на солнце он придет в себя. Не бывает так, чтобы человек жил, а… – голос испуганно замолкает.

Язык – сербский.

Осторожно снимаю повязку с глаз. Немного режет, картинка плавает, но рассмотреть можно.

Меня окружает тишина.

Полноватая женщина средних лет, мелкий паренек, девушка с заплаканными глазами. Слезы текут и текут по милому личику в обрамлении черных как смоль волос.

– Я же говорила, говорила… Он не мог не вернуться, раз обещал.

Она бросается мне на шею под испуганные вздохи остальных.

– Мне не надо никакого золота на свадьбу, не надо ничего – только сам подымись! – горячий воздух шепота обдает ухо. – Ты – мое золото.

– Какой нынче год?

Она отстраняется.