овощной базе? Не так все было, старая, совсем не так. Полез на базу. Зачем, черт его

знает, может украсть что-то хотел. Ту же морковь, если и вправду голодный был. Не две,

конечно, и не гнилые. И нарвался на сторожа. Тот ему: "Стоять!", а шпаненок за финку.

Они же не только голодные ходили, но и злые. Ну, и что сторожу было делать? Схватил

доску и... Что бы этот беспризорник девчонке потом рассказывал? Да то же самое! Про

голодную дитятку, зверя-сторожа и безжалостных чекистов.

Варвара Семеновна вздохнула:

- Наверное.

- А мы только с его слов это и знаем... Не всё гладко было, не спорю. Но ведь и не все

плохо. Кого еще из наших знакомых посадили? Даже вспомнить не могу.

Жена задумалась:

- Еврея с третьей квартиры. Помнишь, имя у него еще неприличное: не то Сруль, не то

Шмуль.

- Так его же за хищения. Вся улица знала, что ворует! Видно было, как жил.

- Его за хищения...

Помолчали. Сидели в сгущающейся темноте, не зажигая света, не убирая праздничный

стол. Вспоминали прошлое. Молча. Отдельно и, в то же время, вместе.

Военное детство. Тяжелую, но веселую юность. Свадьбу, бедную, даже нищенскую по

нынешним меркам, но такую счастливую... Смерть Сталина. Горе, придавившее к земле.

Сережку, делающего первые шаги по полу новой, год назад полученной квартиры. Своей