"Значит сюда скоро нагрянет Мемнон... Сколько у него людей и кораблей? После Милета немного оставалось, но мог ведь еще набрать. На Тенаре они никогда не переводятся, а золото ему могли доставлять морем. Если хватало сил держать в осаде Митилену, значит, пожалуй, воинов не меньше, чем у меня".

Птолемей не горел желанием драться с родосцем в Киликии. В Ионии – другое дело, там можно было рассчитывать на поддержку, на крепкий тыл. Но здесь... Силы, по всей видимости, равны, а воевать Мемнон умеет. Дело отсвечивало неопределенным исходом. А скоро сюда вломятся Антигон и Дарий. Ситуация становилась непредсказуемой.

"Может, пора уносить ноги?"

Птолемей поделился этой мыслью с Демаратом.

– Не сочтет ли тебя Антигон предателем? – поинтересовался наемник.

– Это с какой стати? После всего того, что я для него сделал?

– Ну, он же наверняка будет рассчитывать, на наш отряд в предстоящей схватке с персами.

– Он, вообще-то оставил меня в Ионии. То есть, как бы, не предполагалось присоединение наших с тобой сил к нему.

– Он оставил тебя воевать с Мемноном. А родосец прибудет сюда.

– Антигон об этом не знает.

Эвбеец прищурился, глядя Птолемею прямо в глаза, но ничего не ответил.

Повисла пауза.

– Осуждаешь меня? – не выдержал хилиарх.

Демарат не сразу ответил.

– Нет. Не осуждаю. Сказать по правде, я поступил бы так же.

– Значит, уходим.

– Куда?

– На Кипр. Неарх и Менелай свое дело сделали, Солы Кипрские за нас. Теперь можно заняться Саламином, персидским флотом. Я думаю, что там мы гораздо больше пользы принесем Антигону. Все равно оценит, даже если и не сразу разберется.

– Когда выступаем?

– Как можно быстрее. Завтра же. Тянуть нельзя. Отдай команду, Демарат.