– Я Драгун-шесть, – сказал Рено. – Передай сетку на мой навигационный прибор. Выведи машины сопровождения на всякий случай. Пусть десантники нас подстрахуют. Я уже иду. Отбой.

– Драгун-два, я – Драгун-шесть. Возьми командование эскадрильей на себя. Я буду помогать Улану захватывать штаб противника. Конец связи.

«Тейлор дурак», – думал Рено, медленно продвигаясь среди живописных, хорошо освещенных прожекторами руин вражеского полевого штаба. Это было очень небольшое сооружение, но на фотографиях этого видно не будет.

– Сэр, вы не могли бы немного подвинуться влево? Вот сюда, иначе очень сильно отсвечивает сзади, – сказал фотограф из штаба Рено и прицелился фотоаппаратом.

– Эй, отодвинь свои проклятые прожекторы, – раздраженно сказал Рено. Тейлор разрешил приземляться только в случае крайней необходимости. Но сейчас надо было перехватить инициативу, воспользоваться возможностью захватить вражеский штаб. Никто не мог осудить его за это. А прессе это понравится.

Рено перешагнул через тело какого-то убитого иранца. Он махнул рукой фотографу.

– Нет, слишком много крови. Подожди, мы выйдем отсюда и сделаем несколько снимков с пленными.

Газеты и журналы будут гоняться за этими фотографиями. Пентагон попытается выдать их за изображение «стратегического» объекта, хотя обычному человеку на это наплевать.

Пресса же будет очень рада получить интересные фотографии вместе с историей об отважном налете на вражеский штаб.

Рено спустился по лестнице разрушенного фургона и вышел на улицу, где было совершенно темно.

– Где, черт возьми, пленные?

– Здесь, сэр. – Раздался щелчок выключателя и включился прожектор, освещая темное пространство.

Рено повернулся к фотографу:

– Ты уверен, что зарядил ту пленку, какую надо?

– Да, сэр. Фотографии будут отличные.

Рено наступил ботинком на что-то тяжелое и слегка податливое и чуть было не упал лицом в снег и грязь. Он придавил ногой это нечто, чтобы встать более устойчиво.

– Что это, черт побери? – спросил он сердито.

– Сэр, – раздался голос из темноты, – это один из наших раненых. Когда мы садились, иранцы…

– Убери его отсюда к чертовой матери, – резко прервал его Рено. – А ты, – сказал он фотографу, – не снимай больше, пока не уберут всех раненых и убитых. Понял?