– Осталось сорок миль до контакта с противником, – прозвучал в наушниках голос Мередита.

– Вас понял.

– Они идут слишком быстро. Мы вынуждены открыть огонь с максимальной дистанции.

– Хорошо, – сказал Тейлор. – Системы оружия полностью в автоматический режим.

– Осталось тридцать пять миль.

– Плохой угол, – крикнул Паркер.

– Черт их дери, – сказал Кребс. – Рискнем, а вдруг получится.

Глаза Тейлора были устремлены на экран.

– Вот они, – сказал он.

– Держитесь! – закричал Кребс.

Вертолет М-100 резко пошел носом вверх, как бешено мчащаяся лошадка на каруселях. Это начала стрелять главная пушка.

– О Господи!

Казалось, что М-100, двигаясь вперед и стараясь поразить удаляющиеся истребители, ударился об одну воздушную стену, затем о другую. Тейлору никогда раньше не приходилось испытывать ничего подобного.

– Держитесь!

Тейлор старался следить за экраном, но М-100 слишком сильно бросало. Из-за сумасшедших акробатических этюдов, выделываемых вертолетом, Тейлора, хотя он и был привязан ремнями безопасности, бросало из стороны в сторону, как невесомую куклу. Ему казалось, что вертолет не выдержит этого. Он не был рассчитан на ведение воздушного боя с самолетами.

«Мы разобьемся, – подумал Тейлор. – Он развалится в воздухе».

Тейлор выпрямился, стараясь дотянуться до пульта аварийного управления, но машина взмыла вверх, и его отбросило назад и больно ударило о сиденье.

Главная пушка продолжала отчаянно стрелять.

Тейлор опять попытался дотянуться до аварийных рычагов.