Единственное, что скрашивало завтрак, – это обжигающе горячий серо-коричневый кофе, который, к счастью, всегда был в достаточном количестве.

Поэтому когда ему вдруг неожиданно вручили этот подарок в виде омлета, упавшего, казалось, прямо с неба, он благодаря этой пережаренной массе чувствовал себя так, как будто его жизнь стремительно вошла в полосу новых возможностей и Рождество вдруг наступило раньше времени.

Этот всплеск оптимизма он испытывал прежде всего благодаря появлению женщины.

Омлет лишь был изысканным объяснением того аппетита, который у него появился после ночи, проведенной с Валей. Он не мог припомнить, когда в последний раз он был вот так голоден, и сейчас, несмотря на то, что спал очень мало, он делал все очень радостно: намазывал ли несвежее масло на хлеб, пил ли обжигающий кофе или думал о будущем.

Он снова непременно увидит ее. В затхлом, пахнущем потом утреннем воздухе она напугала его, вскочив с кровати и бормоча что-то по-русски. Незадолго до этого он крепко заснул, и когда проснулся, то в первые мгновения ему казалось, что он сошел с ума. Высвободившись из его объятий, женщина выкрикивала какие-то слова, стараясь нащупать путь в темноте.

Наконец он начал что-то соображать. Он включил ночник и увидел, что Валя надевает комбинацию. Было такое впечатление, будто белый шелковый зверь накинулся на нее. Этот момент запечатлелся в его памяти: манящая грудь, еще не закрытая комбинацией, белый плоский живот и треугольник волос, поблескивающих, как медные проволочки. Затем ткань закрыла тело, как будто энергичное белое животное схватило ее.

– Я опаздываю, – сказала она по-английски.

– Что?

– Я опаздываю. Это ужасно, но я должна идти.

– Что? Идти? Куда? Что случилось?

Ни на минуту не останавливаясь, она надела чулки, повернувшись, села на край кровати, затем откинулась назад и поцеловала его через плечо. Она быстро чмокнула его в щеку, как обычно целуют детей. Наклонившись вперед, начала натягивать пояс-трусы.

– Но я ведь тебе говорила, что я учительница и сейчас должна идти в школу.

– Валя, – сказал он, впервые произнося ее имя при свете дня. – Валя. – Он потянулся к ней и дотронулся рукой до ее груди.

Она чуть слышно простонала, страстно и в то же время нетерпеливо.

– Но ты должен понять, – сказала она, продолжая неумолимо одеваться. – Хотя мне и хочется остаться, но я должна идти. Меня ждут дети.

Он поцеловал ее в грудь, погладил рукой ее хрупкое тело под тканью рубашки.

– Валя, я очень счастлив от того, что произошло вчера ночью.

Валя вопросительно посмотрела на него.