– И такое же оружие могло быть принято на вооружение армии США десять лет назад?

– Мы все еще можем его производить, – перебил его председатель, – и через шесть месяцев принять на вооружение новые образцы.

– Я не собираюсь производить такое оружие, – сказал президент. Не было сомнения, что он разгневан. – Если бы оно у нас было, я бы никогда не отдал приказ о его использовании. Даже сейчас. – Уотерс откинулся на спинку кресла и устало улыбнулся. – Возможно, после выборов вы сможете поднять этот вопрос и обсудить его с моим преемником. – Он повернулся к Боукветту: – Вы не знаете, есть ли у японцев еще какой-нибудь козырь в запасе. Какое-нибудь еще секретное оружие?

Боукветт взглянул на свои сшитые на заказ ботинки. Затем Дейзи ясно услышала, как он вздохнул.

– Господин президент, у нас нет информации на этот счет. Но мы не можем полностью исключить такую возможность.

Уотерс кивнул головой в знак согласия. Движение это было ритмичным и едва заметным, как будто он размышлял вслух. Так обычно делают очень пожилые люди.

Президент оглядел комнату.

– У кого-нибудь есть другое мнение? Другая точка зрения? Или это общее мнение, что мы должны вывесить белый флаг?

– Господин президент, – сказал быстро председатель. – Я бы не формулировал этот вопрос таким образом.

Уотерс повернулся к генералу. Дейзи было ясно, что президент с трудом сдерживает гнев, даже несмотря на свое измученное состояние.

– Тогда как же вы хотите его сформулировать? Как, по-вашему, назовет его американский народ? Не думаете ли вы, что простые люди собираются подбирать какие-нибудь премудрые слова – как вы их называете? – стратегическая коррекция или что-то в этом роде? – Уотерс взглянул на сидящих куда более жестко, чем Дейзи могла себе представить. – Господа, я хочу, чтобы вы меня поняли до конца. Я сейчас не думаю о выборах, я их уже проиграл, и в этой комнате никто ничего не может с этим поделать. Меня беспокоит тот факт, что мы приняли несколько совершенно неправильных решений. Вернее, я принял неправильные решения. Мы послали солдат на смерть, и, кажется, напрасно. Мы опять подорвали международную репутацию нашей страны. О Боже, что вы мне говорили тогда? – Он обратился с этим вопросом к госсекретарю. – А теперь японцы вместе с двумя десятками неприсоединившихся стран уже внесли в ООН резолюцию, осуждающую наше вмешательство в суверенные дела третьих стран. Японские дипломаты уже выступают на заседаниях Генеральной Ассамблеи, обвиняя нас в том, что мы спровоцировали применение «Скрэмблеров». Нас дурачат, причем с рекордной скоростью. Пока мы сидим здесь сложа руки, господа, – медленно сказал Уотерс. – Я рассержен, – он усмехнулся, – но не волнуйтесь, я точно знаю, чья это вина. Я очень сожалею о многом. Я был чертовски самонадеянным. – Его усмешка стала еще заметнее, и на коже вокруг рта образовались глубокие складки. – Возможно, Америка еще не созрела для черного президента.