Никто не осмеливался заговорить. Дейзи испытывала жалость к Уотерсу. Она почувствовала, что он был по-настоящему хорошим человеком. Он, возможно, взял на себя слишком тяжелую ношу, и у него было для этого слишком мало опыта. Они все его подвели.

И Джорджа Тейлора они тоже подвели. И она непростительно подвела его. Но она загладит свою вину. Она представляла себе, что он сейчас должен был чувствовать. Сейчас, когда все его мечты лежали в руинах на чужой земле.

Но он, по крайней мере, был жив, и его не поразило этим ужасным оружием, скрывавшимся за таким безобидным словом. Он был жив, и, если не произойдет никакой другой нелепости, он вернется к ней домой. Из всех присутствующих в этой слишком душной комнате она была единственным человеком, у которого были причины для радости.

«Я буду очень добра к нему, – думала она. – Я действительно буду. Я нужна ему сейчас».

– Прежде чем принять окончательное решение, – сказал Уотерс, – я хочу еще раз проконсультироваться с нашими советскими союзниками.

– Господин президент, – нетерпеливо сказал госсекретарь, – их позиция ясна. Мы потеряли одну эскадрилью? Несколько сот человек? Русские еще не начали подсчитывать свои потери. Это целый город. Как он называется, Боукветт?

– Орск.

– Да, Орск. И десятки небольших городов вокруг него. Сотни поселков. Советское руководство ошеломлено, они не знают, что им делать с пострадавшими. Речь идет о сотнях тысяч. Что, если японцы опять используют это оружие? Господин президент, вы сами слышали слова советского посла. Немедленные переговоры о перемирии. Советское руководство уже признало свое поражение.

Президент Уотерс прищурился:

– Советское руководство уже установило прямой контакт с Токио?

– Пока нет.

– Стало быть, они не предпринимали никаких односторонних действий? Они все еще ждут нашего ответа?

– Господин президент, это простая дипломатическая формальность. Они ждут, что мы присоединимся к переговорам, – у нас еще есть некоторый вес, разумеется.

– Таким образом, советское руководство еще не «выбросило белый флаг» в техническом смысле слова?

– Ну, формально, конечно, нет, но в моральном плане…

– Тогда не возражайте, – сказал Уотерс. – Я хочу поговорить с советским президентом. Один на один. Я хочу услышать его мнение из его собственных уст.

– Сэр, советское руководство дало понять, что оно собирается пойти на перемирие, – сказал государственный секретарь. Он говорил тоном учителя, страшно разочарованного своим учеником. – Мы потеряем возможность оказывать влияние, если мы…

Уотерс повернулся к госсекретарю и посмотрел на него таким беспощадным взглядом, что этот всеми уважаемый политик остановился на середине фразы.