– Необязательно. На самом деле, если демонстрации будут продолжаться, они могут только помочь нам и отвлечь внимание японцев. Японцы, должно быть, очень обеспокоены попытками этих людей проникнуть через ограждение.

Лицо Уотерса приняло удивленное выражение:

– Что вы имеете в виду? Каковы, по-вашему мнению, причины демонстраций?

– Ну, – сказал Тейлор, – начальник разведки моего полка считает, что все совершенно ясно. И я согласен с ним. Азербайджанцы преподают сейчас японцам такой же урок, какой мы получили в Тегеране.

На мгновение Уотерс задумался:

– То есть вы считаете, что эти демонстрации направлены против японцев?

Казалось, что Тейлор был удивлен заданным ему вопросом.

– Конечно, это очевидно.

Уотерс кивнул, обдумывая эту совершенно новую для него точку зрения.

– Спасибо, полковник Тейлор. Я дам вам ответ через тридцать минут.

Изображение Тейлора исчезло.

На какое-то мгновение в комнате воцарилось унылое молчание, вызванное вялостью уставших людей. Затем госсекретарь тряхнул своей аристократической головой и с удивлением произнес:

– Этот человек сумасшедший.

– Рад видеть тебя, Такер, – сказал Тейлор, поднявшись, чтобы поприветствовать своего старого товарища. Он старался улыбнуться, но не мог, так как какая-то часть его души еще была с президентом США и ожидала его решения.

– Черт подери, Джордж, ты, как обычно, страшен, как черт. – Полковник Уильямс протянул руку.

В ответ Тейлор протянул свою перевязанную руку. Прежде чем пожать ее, Уильямс неуверенно остановился.

– Что, черт возьми, приключилось на этот раз, Джордж?

Тейлор шагнул навстречу, схватил руку Уильямса.

– В последний момент он спасовал и сказал мне, что примет решение через некоторое время.