Сержант-южноафриканец, стоящий сбоку от Нобуру, упал и растянулся на вертолетной площадке. Падая, он концами пальцев провел по лицу Нобуру и привлек этим к себе внимание генерала. Южноафриканец лежал, широко раскинув ноги, вместо лица – кровавое месиво. Он непонятным образом продолжал издавать стоны, почти похожие на слова.

Клоет отвернулся, глаза его горели. Он жестко взглянул на своего подчиненного, бесцеремонно вытащил его пистолет и выстрелил ему в переносицу. Сержант вздрогнул и затих.

Полковник-южноафриканец посмотрел в глаза Нобуру и почему-то прочитал в них осуждение.

– А что делать в такой ситуации? – сказал Клоет.

Нобуру кивнул, затем инстинктивно взял автомат убитого сержанта и наклонился над заграждением. Прицеливаясь, он начал различать черты людей, рвущихся к штабу. Они были очень близко. Война приближалась к нему.

Нобуру начал стрелять. Почувствовав отдачу от автомата, он тут же испытал знакомое чувство, даже после того, как несколько десятилетий держал в руках только парадное оружие. Он тщательно прицеливался, стараясь стрелять одиночными выстрелами, чтобы ни один патрон не пропал даром. Азербайджанцы падали целыми рядами. Но каждый новый ряд подходил все ближе.

Взрывная волна сбила с ног идущих впереди.

Нобуру почувствовал, как его что-то ударило в висок. Но он продолжал стоять, замечая все, что происходит вокруг, и продолжая стрелять.

– Банзай!

Громкие крики японцев растворились в шуме криков нападающих. Близкие выстрелы из автоматов стали сильнее и были похожи на приглушенный рев.

– Банзай!

В затухающем свете пламени Нобуру видел, как его люди врезались в толпу атакующих азербайджанцев. Японцы бежали, стреляя на ходу.

Нобуру увидел сверкание штыков. Пламя, как миниатюрное солнце, освещало двор. В первом ряду атакующих японцев Нобуру узнал полковника Такахару с самурайским мечом над головой. Острое лезвие меча отражало лучи света. Левой рукой Такахара стрелял из пистолета.

– Банзай!

Первые ряды нападающих начали отступать под неожиданным напором контратаки. Нобуру стрелял перед рядами своих солдат, стараясь им помочь. Он знал, что для него дни доблестных атак прошли. Но он решил, что будет делать то, на что он был способен.

– Чертовы японцы, – услышал он слова, сказанные оставшимся в живых сержантом-южноафриканцем. Это было сказано не то с восхищением, не то с жалостью. – Они такие же сумасшедшие, как и местные жители.

Нобуру увидел, как упавший азербайджанец неожиданно поднялся и выстрелил прямо в живот Такахары. Офицер пошатнулся. Нобуру показалось, что для Такахары было важнее удержать меч лезвием вверх, чем устоять на ногах.