— Есть.

— Все, отбой.

Полковник посидел еще несколько секунд, закрыв глаза. Потом — достал из оперативной кобуры Стечкина, молча передал одному из бойцов. Больше оружия у него не было.

— Товарищ полковник, выдвигаемся?

Идиоты…

— Сидеть на месте.

Бойцы краснодарского отделения группы А, спешно переброшенные сюда для спецоперации — переглянулись.

— Товарищ полковник, объект особо опасен.

Полковник посмотрел прямо в глаза командиру спецгруппы — и много повидавшего капитана спецотряда передернуло. Таких глаз он не видели ни у кого, ни на гражданке, ни за два года службы в Грозном.

— Пошел в жопу.

Хлябнула боковая дверь. Полковник выбрался из машины и с силой закрыл ее.

Один из бойцов поймал взгляд командира, крутанул пальцем у виска — псих, конкретно с тормозов снялся. Командир кивнул головой — точно псих. Но приказ старшего по званию есть приказ…

Полковник шел легко, он вообще обладал талантом вписываться в любую, самую необычную обстановку. Он вырос на Кавказе и для него, русского — кавказские народы были родными. Он плыл в толпе как опытный пловец скупыми, сильными движениями рвет воду — уверенно, быстро. Вроде он и не торопился, в одном месте даже остановился послушать, о чем идет спор. Но у ворот садового товарищества — он был через несколько минут и никто не обернулся, никто не посмотрел ему в спину…

Базар… Кожаные куртки, разноязыкий гомон — превалирует русский, на Кавказе русский язык — язык межнационального общения, его знают все. Самодельные прилавки, тугие пучки зелени, мешки с картофелем, стоящие задом к покупателям машины, с которых продают овощи, мимолетный торг, объятья случайно встретившихся людей. Владикавказ — форпост русского влияния на Кавказе, даже название его — Владей Кавказом, Владикавказ. Беслан отсюда — в паре десятков километров. И черные платки на головах женщин на базаре — напоминают о случившейся беде.

Беде, за которую кто-то должен ответить. Только не те, кто на самом деле виноват.

Пройдя воротами садового товарищества, полковник свернул, пошел по неширокой, закатанной в асфальт улице, выискивая нужный поворот по номерам. Листья на деревьях пожелтели, но не опали, с участков тянуло дымком, доносились голоса. Неспешный и несуетный взгляд полковника перекатывался со стороны в сторону, оценивая и словно ощупывая все, что он видел. Стоящую в проулке Ладу — десятку, стоящую так, чтобы случись что газануть и перекрыть основную дорогу, мужика с корзинкой, сигаретный дым из зарослей. Все это не имело значения — потому что полковник твердо знал: тот, за кем они пришли — не побежит.