И все это — было не для российской армии — хотя и для нее тоже. Все это — готовилось для иррегулярных партизанских формирований по всему миру.
И конечно, это было неправильно. Нецивилизованно и неправильно, это было возвратом к советской практике снабжения оружием террористов всех родов и видов. Неправильно? А с нами — кто и когда поступал правильно, а? В Ливии в одиннадцатом — тоже поступили правильно?
И посеявший ветер — да пожнет бурю…
Северные территории Ливии Пограничная зона 13 июня 2015 года
Северные территории Ливии
Пограничная зона
13 июня 2015 года
Пустыня здесь обрывалась, переходя в невысокие, плоские, полузасыпанные песком холмы. Между Ливией и Египтом почти не было естественных преград. Когда-то давно — здесь шла почти забытая сегодня война, Египет и Ливия воевали за приграничье, Египет — жадно смотрел на богатейшие нефтью месторождения Сирта. Война шла здесь и сейчас — только уже без танков, без артиллерии — нудная, тягучая, кровавая война. С одной стороны — было озлобленное, нищее как церковная крыса, только что потерпевшее поражение в безнадежной войне с Израилем, жестоко расправившееся с собственным офицерским корпусом государство. С другой стороны — было никем не признанное, принявшее на своей территории врага, тайно богатое племенное объединение, очень жестокое и беспощадное. Будь это двенадцатый — тринадцатый годы — и танки потомков фараонов скорое всего легко бы дошли до Триполи, наверняка египетские муллы казнили себя за ошибку, за то что бросились на вооруженный до зубов Израиль. Сейчас — Египту ловить было уже нечего — квоты на нефть племенного объединения Каддафа разыгрывались в тайной и жестокой игре взрослыми дядями, попытка Египта вклиниться могла означать ракетный или бомбовый удар по Каиру, блокаду, вторжение. Оставалось только одно — копить злобу, содержать лагеря боевиков на своей территории, посылать банды через границу и беженцев — в расчете на то, что настанет ЧАС и можно будет потребовать свое. Ливийцы тоже особо не церемонились с противником — большая часть тех зверств, которые творились в лагерях беженцев действительно имели место быть, вот только творили их не миротворцы, не наемники нефтяных компаний — а сами ливийцы. Ожесточившиеся, озлобившиеся, лишившиеся привычного образа жизни — они не жалели ни себя, ни других, применяя старый, отлично действующий на Востоке закон — можно быть уверенным в собственной безопасности только тогда, когда вся семья твоего врага погибла от твоей руки…
Ударная группа полковника Омара — шестнадцать человек, считая его самого — расположилась на холме, с которого прекрасно просматривалась и простреливалась идущая здесь в приграничных ливийских горах, едва заметная тайная тропа. На шестнадцать человек — у них было два пулемета ПК, два южноафриканских ручных револьверных гранатомета, одна снайперская винтовка и двенадцать автоматов и ручных пулеметов Калашникова. Ручные пулеметы — здесь ценили больше чем автоматы из-за специфики ТВД — пустыни, горы, большие расстояния. Это был спецназ, «самопальный» — но все-таки спецназ. На автоматах были глушители и ночные прицелы — у каждого. РПК не позволял использовать глушитель, но выточенные в местной мастерской пламегасители были. Противотанковых гранатометов не было, потому что не предполагалось наличия танков — а с живой силой и легкой техникой прекрасно справлялись револьверные гранатометы из ЮАР, которые пробивали до восьмисот метров[98]. Еще у них были мины направленного действия, которыми они заминировали дорогу.