— А этих чо ж не убрала? — ухмыльнулся Жуков, покачивая в стойке с примкнутым к стволу штыком автомата, и тыкая и обводя пространство за спиной амазонки, — Боишься меня, тётка? — Мамонты унесли в хоботах раненых воительницу и мертвых животных из отряда Амы. Однако остальные уходить не собирались, выстроившись в полукруг перед зелёной площадкой за спиной командира.

Ама оскалилась на вопрос.

— ААА, понимаешь, значит! Телепат никак? — продолжал изгаляться над противником из безопасной стойки Костя.

В ответ шурхнули оба меча-сабли из ножен женщины бойца. Рукояти обоих орудий смерти позволяли убивать и наносить раны сопернику на противоходе, если прямой выпад не находил цель, которая увернулась от удара вниз или вбок. Ама попыталась ослепить солнечным зайчиком от мечей Костю перед атакой и плашмя развернула оба клинка против солнца, направляя отражённые лучи на пограничника.

— Ух, ты. Не, так не честно. У меня автомат один. Нож на ём один, коротЕнький. Давай уравняемся? — Костя, не целясь, произвёл выстрел. Тяжёлая пуля из АКМ ударила в основание, развернутой поперёк директриссы выстрела, рукояти в левой руке у Амазонки. Силища скорости пули трёхлинейного промежуточного патрона прострелила в центре насквозь металл тела холодного оружия. Меч-сабля треснула и переломилась в основании у боевых упоров. Рукоятку оружия вырвало из руки амазонки, больно вывернув конечность, и обе половинки упали в траву под сапожками из мягкой коричневой кожи — Что, не нравится? — поднял брови Костя, — так я ж говорю — давай по чесноку. А ты вон стрелы со спины не сняла. Нож в ножнах висит.

Ама молча пошла на Костю, подшагивая к выдвинутой вперёд правой ноге. Жук отвёл свою правую ногу назад и запрыгал коротко, как боксёр на ринге, изменяя и перенося вес тела с одной конечности на другую, делая ложные штыковые выпады в сторону приближающегося противника. В левой руке амы сверкнул вытянутый из пихов нож. Костя снова положил палец на спусковой крючок АКМ. Прицелиться во второй меч ама не дала. Удар сабли отклонил ствол автомата, девка взвилась в воздух, закручиваясь, как фигурист в тройном тулупе-акселе. Меч молнией трижды мелькнул приближаясь. Но вспорол только воздух на том месте, где только что стоял, казалось в неподвижной стойке неповоротливый, грязный и смердящий иноземный мужик. Удар «йока», пяткой, попал точно в основание бедра вертящейся в воздухе фурии и перевёл молниеносное тело в горизонтально-воздушное положение, позорно отшвырнув за пределы поляны в песок берегового откоса реки.