Костя убивал сам и его самого не раз пытались убить в горах. На Аму, что шла на него обвешанная холодным оружием Жуков смотрел грустно, не теряя из вида высокий силуэт и не глядя прилаживал штык-нож под пламегаситель автомата.

«Однако высокая, — как-то, потусторонне отметил мозг рост амазонки, — на нижнем уровне и партере у неё шансов нет. Значит попытается убить в воздухе руками, а ногами будет подсекать, бить в промежность, гадить по бедру лоу-киком и глаза надо поберечь. Горло вряд ли пробьёт. Хотя, вон у неё сколько игрушек, как на ёлке. А ведь и отравить ядом может, стерва. А злющая какая. Надо её жопой раззадорить. Не любят такие проигрывать, а ещё больше бесит их пренебрежение над их силой и собственная беспомощность. Перед вроде и не изощрённым соперником. Ща мы тебя покрутим вокруг моей задницы, — зло улыбнулся Жуков».

Весь вид амы с длинной косой говорил о превосходстве: над подчинёнными амами, мамонтами, кентаврами и тем более ордынцами Улагхбека. А тут какой-то заморыш с чудной железной палкой лез напролом. Попирая рабский закон падения всех остальных на континенте на колени перед представительницей Большого Зонги.

— Что он там вытворяет? — беспокоился за Жукова Маркин, пока Зубков вёл радиопереговоры с отрядом агрессивных моряков.

— Дурит её, тащ майор, — бросил, не отрываясь от оптического прицела старшина, — выманивает! От жеж проститутка! Смори, что он задницей своей виляет. В бинокль Маркин отчетливо наблюдал, как под прикрытием деда Ахмеда Жуков показал Главной Аме на площадку пальцем, потом ткнул себя в грудь и далее этим же пальцем указал на грудь Амы, пожав в воздухе пальцами воображаемую женскую округлость.

— Один на один. Победителю — всё. Или ссышь, тётка? — предварительно обидел образом пожилой женщины амазонку старший сержант, — переведи дед! — перевода не потребовалось. Ама сняла с шеи кожаный ремешок с знаком командирской бляхи и, не оглядываясь, швырнула назад за спину, даже не сомневаясь что её помощница ловко поймает брошенный предмет, однако одеть на свою шею не посмеет.

— Ах, ты ж мудак! Что ж ты делаешь? — мамонты начали обтекать площадку. Манёвр был понятен — окружить Жука и зажать площадку в кольцо невидимости. Но животные были остановлены тяжёлыми всплесками «Утёса» с вершины. Мощный пулемёт ударил по валунам у ног мамонтов и легко расколол каменные сгустки. Осколки камней больно стеганули по тумбообразным ногам гигантов. Помощница моментально сообразила, что если бы захотели — то от ног древних животных полетели бы ошмётки мяса и костей, а туши попадали бы на берег беспомощными грудами шерсти и мяса. Поднятая рука остановила линию слоноподобных чудищ и возник невидимый, невесомый и тонкий паритет. Мы не трогаем вас пока идёт схватка, как бы намекали пограничники с вершины горы из крупняка, а вы стойте, пожалуйста, на месте. А лучше назад отойдите, а то ведь дальность у нас почти два километра, а до вас метров триста, не больше. Стриженная помощница взглянула в спину командирши. Отходить — значит показать слабость. Рука начальницы отряда, коротко махнула в сторону леса на высоком берегу. А и правильно. Пять мамонтов медленно пошли на высокий берег, пока поединщики ели друг друга глазами. Лишь когда пять туш скрылись за высокими деревьями в безопасности, то на площадке началось движение.