Гай Антоний обрызгал Сассу водой из домашнего колодца и подал факел, зажженный на очаге его дома. Пронуба — женщина в белом венке, состоящая в первом браке, отвела невесту в атрий, к постели, покрытой ковром тирского пурпура и вавилонским одеялом с вышивками. Вокруг ложа стояло шесть статуй богов и богинь, покровительствующих браку. Тяжелые шторы на входе в атрий задвинулись с шорохом, и свадебный кортеж удалился…

Утром второго дня Шестая кентурия претории получила приказ возвращаться в Рим.

2. Рим, Палатин, Кливус Викториа

Сергий отпер калитку в кованых воротах и пошагал через парк к дому Нигринов — четыре друга и одна подруга решили скинуться и улучшить жилищные условия. На сердце у Лобанова было тяжеловато, одолевали воспоминания, но и радость была — он пришел покупать весь этот огромный домус-особняк, чьи стены помнили Авидию Нигрину. Здесь она родилась, здесь взрослела и расцвела. А если спуститься тайным ходом через грот в парке, попадешь в катакомбы, где скрыта ее могила.

Сергий вздохнул — и перешагнул порог замусоренного вестибула. Навстречу ему вышел нынешний хозяин дома, дальний родственник Гая Авидия Нигрина, приехавший откуда-то из Галлии.

— Что тебе угодно? — нахмурился он при виде Лобанова, одетого в форму преторианца.

— Луциллий Валенс? — спросил Сергий.

— Он самый.

— Ты продашь этот дом?

— Кому?! — вылупился Луциллий.

— Мне, — спокойно сказал Роксолан.

— Я не знаю, откуда ты, — проговорил Луциллий, — но этот дом стоит дорого.

Сергий отсчитал четыре векселя и протянул Валенсу:

— Этого хватит?

Луциллий Валенс всмотрелся в цифры и вздрогнул.

— Д-да, конечно, — пролепетал он.

— Тогда оформим всё как полагается, — заключил Лобанов.

В тот же день Луциллий Валенс съехал, держа векселя у сердца, чтобы они грели душу, а четверо преторианцев переехали на новое место жительства. Тзану Лобанов провел в бывшую кубикулу Авидии.

— Вот здесь мы и будем жить, — сказал он ласково. — Нравится?