– Разрешите идти?

– Смотри сюда, – стал объяснять ему знаки. – Если снаряды лягут в стороне, показываешь, той же палкой, в какую сторону поправить, один взмах – сто метров. Махай медленно, чтобы можно было сосчитать верно. Если недолет – белой, перелет, впрочем, перелет вряд ли будет, больно их там много. Все понял?

– Да, я пошел.

– Давай! Зимин, Саня, ты тоже лезь. Дублировать-то как?

– Понял, командир.

Зимин опять полез на дерево. Он еще не залез до нужной высоты, как раздалось громкое гудение, а затем послышались первые разрывы.

– Серега. Недолет, пять раз махнул.

– Ваня, недолет пятьсот, передавай.

Следующая партия легла лучше, Саня крикнул, что надо метров сто вправо, дальность, видимо, нормальная.

– И скажи, что немцы двигаются. Пусть упреждение берут, хотя и сами знают.

Дед все передавал. Зимин кричал, я переводил, а артиллерия била без передыха. Разрывы были слышны очень хорошо. Долбили если не все, то уж точно, не меньше сотни стволов.

– Серег, Мурат палку выбросил!

– Как это, зачем? Ой, бля. Саня, живо вниз!

Пока Зимин слезал, к нам уже мчался казах, махая руками.

– Воздух? – спросил я у него еще издалека.

– Да, командир.

И тут же вокруг началось светопреставление. Сверху послышались звуки моторов. А в деревья, начали вгрызаться пули и снаряды из авиационных пушек и пулеметов.

– Уходим, быстро, – Зимин спрыгнул на землю, и мы сорвались. Вано помогал деду тащить рацию. Из деревьев клочками вылетали щепки от попавших пуль. Бежали веером, но держали друг друга в пределах видимости. Это выходило легко. Листвы нет, видно в лесу зимой нормально.

Впереди раздался взрыв. Выходя к окраине, увидели – машины у нас больше нет.

– Бля, говорил же ему, – подбегая к машине, я остановился возле тела Михалыча. Он лежал на животе.