— Так, ребятушки. Быстро, поднимаемся. Перерыв закончен. Встаём! Веселей, веселей, я сказала.

— М-м-м-м, даже и полушки не отдохнули, — недовольно заворчали в ответ.

— Ничего, орлы. На полатях лежать — ломтя не видать! Вечером, на танцах, отдохнёте. А сейчас, мне, в бригаде лодыри не нужны. Берём инструмент и выкапываем, вон те кусты. К вечеру их не должно быть.

— Матушка, кормилица! Креста на тебе нет. Как же так? — недовольство прозвучало со стороны работяг. — Тут работы, тьма — тьмущая, можем за сёдня не успеть. Мыслимо ли перекопать такую прорву землицы?

— А вы постарайтесь! — Софья высоко вскинула соболиную бровь. — На завтра у меня по плану работа в другой части парка. Тем более, мне завтра обещали ещё дать людей.

— Теперь, ты, Николай. Почему опоздал?

— Ппппп-пр… раздалось невнятное бормотание со стороны возницы, который привез растения на рассаду. Парень был высок, статен, красив. С русой курчавой бородкой. Он попытался спрятаться за лошадь от неприятного вопроса начальницы.

— Что ты мне солому жуешь? Мы тебя ждем уже полчаса! Ни десять минут, ни двадцать. А половину часа!

— Софья Борисовна, кормилица! Долго же грузили другие подводы, — наконец-то нашел, что придумать в своё оправдание водитель кобылы. Он вымученно улыбнулся, окинул бригадиршу красноречивым, лукавым взглядом. — Очередь пока дошла на погрузку. Потом, лошадешка у меня ещё молодая, пути-дороги не ведает. На цвяточки засмотрелась, заплутала.

— Сегодняшнее оправдание интереснее вчерашнего, — девушка широко открыла свои карие, густо опушенные черными ресницами глаза. — Но, это — в последний раз. Значит, так! Слушай внимательно, гусь лапчатый: Начиная со следующего опоздания, я не буду тебе начислять пропущенные трудо — часы… Ясно! А если не исправишься, выгоню с бригады, к чертовой матери. Более того попрошу Алексея Петровича чтобы отправил тебя обратно домой, в Россеюшку. Голоштанным. В твою родную, затрапезную деревеньку Немытово.

— А там, как раз, зима скоро. Снег, морозы трескучие, холодно! А нынча ещё и голод после прошлых лет засухи. Так, что я, тебе, с твоей ленью, не завидую! И плевать на то, что в тебя влюблены половина девок из МОЕЙ бригады! Поплачут, перебесятся, да будут вздыхать по другим — нормальным молодцам.

— А теперь, быстро слез с телеги и начал помогать разгружать цветы. — Её брови грозно сдвинулись. В голосе прорезались металлические ноты и боярыня, подражая одному озорному, рыжему островитянину, скомандовала, — Бего-о-ом, я сказала.

— Хорошо, хорошо, кормилица, — страх промелькнул на лице мужика. Он живехонько вскочил с возка, всплеснул руками — Асё сделаю, только не гневайся…