Пока ехали к отелю, толстячёк с энтузиазмом расписывал, какую программу по посещению увеселительных заведений он подготовил на сегодня, завтра, послезавтра и так далее. "Ню-ню, пой-пой пташечка, точнее колбочек. Если я последую твоей "культурной программе" — думал я, слушая его с благожелательной улыбкой — то к концу недели потолстею, килограмм на пять-десять, полностью проспиртуюсь и как пить дать, подцеплю какую-нибудь "веселенькую болезнь" от местных красоток. И к моменту демонстрации прототипа "Си Вульфа", окончательно отупею, перестав что-либо соображать. Похоже, что действительно не всё чисто с этим палубным торпедоносцем. Наверно Олаф прав, мутит чего-то Александр Николаевич".
Остановились на Коллинз-авеню, протянувшейся через весь Майами-бич, у отеля средней руки Ritz Plaza. Там мне и Северскому сняли номера. Номера были обычные, двухкомнатные, кабинет и спальня. Правда стоили они, словно пятикомнатный люкс, в хороший пятизвёздочном отеле Нью-Йорка. Модный курорт, однако.
Толстячёк менеджер, предложил нам освежиться и привести себя в порядок, а потом ехать завтракать в один из модных сейчас ресторанов. Вот тут я его и обломал, сказав, что на составления мнения о торпедоносце, у меня максимум полтора два дня, вечером в понедельник, по любому вернусь в Мексику. Так, что план действий такой. Сейчас я приму душ, побреюсь, и через полчаса встречаемся в ресторанчике при отеле. Завтракаем и едем на авиабазу, смотреть прототип. Не давая им времени начать уговоры, пошёл к себе в номер.
После завтрака, что прошёл под грустное сопение толстячка менеджера и задумчивое молчание Северского, поехали на авиабазу. Выезжали мы из Майами через его западную часть, контраст с центром города и восточной частью с кварталами вилл и коттеджей, расположенных ближе к океанскому побережью, просто разительный. Ряды обшарпанных фанеро-деревянных домов, зачастую откровенных убогих сараев, в большинстве своем ещё и залатанных кое-как фанерой или досками, лепились в плотную друг к другу по обеим сторонам пыльных улиц. Ни газонов с клумбами, ни королевских пальм, ни цветущих деревьев, вообще никакой зелени в помине. В разрывающих ряды этих строений, язык не поворачивается называть их домами, неасфальтированных переулках, на протянутых от окна к окну веревках сушится белье. Тут же, на пыльной мостовой играют, по большей части, босоногие и полуголые ребятишки. Это так называемые кварталы "белых бедняков" и цветных — более точное слово для них, трущобы, оборотная сторона шикарной центральной и восточной части города. Большинство обслуживающего персонала для буржуйских вилл, фешенебельных отелей и ресторанов, как раз из этих западных кварталов.