— Что молчишь? Успел передать или нет?

— Ничего я не передавал. Все не так, как вы говорите.

— Все так, — уверенно заявил Разнарядков. — Мы выясним, успел ты передать сведения или нет. Это вопрос времени. И мы знаем, что было дальше. Дальше тебя задерживает охрана и ведет к тому самому полковнику. Полковник принимает тебя за сумасшедшего и отправляет в дурку. При этом он нарушает все инструкции и порядки. Нарушает по халатности или все же осознанно с целью покрыть свои преступные деяния? Ты с ним заодно? Вы были заранее в сговоре?

— Полковник не виноват. Я уже говорил, что мы первый раз встретились на заводе.

— Врешь! Я прав! — неожиданно взрывается Разнарядков. — Я уверен, что вы в сговоре. Но наши люди бдительны, и нам этот факт стал известен. Что ты на это скажешь? Отвечай!

— Это очень хорошо, что ваши люди бдительны, — активно киваю я. — Бойцы невидимого фронта всегда стоят на страже Советской Родины. Слава КПСС! Да здравствует Марксизм — Ленинизм!

— Не надо косить под идиота, — мотнул головой следователь. — Ты же серьезный человек, Назаров, или как там тебя на самом деле. Я ведь был там во Дворце Советов. Видел твое выступление. Ты показал себя во всей красе. Я еще тогда почувствовал, что за тобой что-то стоит. Что-то в тебе есть такое не наше. Уж слишком велико твое влияние на массы. Твои песни взбудоражили умы. Но это не допустимо. Мало того, что ты шпион, ты еще идеологический детонатор. Но никому не будет дозволено ломать сложившийся уклад социалистического образа жизни. Ни-ко-му.

— Хотел как лучше, — пожимаю я плечами. — Даже в мыслях не было кого-то будоражить.

— Я уверен, что эти песни сочинили за бугром, — ухмыляется Разнарядков. — Вроде как на первый взгляд тексты правильные, но только на первый взгляд, а подтекст скрытый так и сквозит. Чего стоят слова. Эээ, как его там… И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди… Ммм…

— И Ленин такой молодой, и юный октябрь впереди, — подсказываю я. — И что тут такого? Где тут скрытый смысл?

— Как это где? И вновь продолжается бой! Это что? Какой ещё такой бой? Где? С кем? И при этом юный октябрь впереди. Это как? Опять революция впереди? Призыв к новой революции в СССР?

— Ну, не знаю, — вновь пожал я плечами. — А вообще-то зря я спел тогда. Решил крутизну показать. Вот и угораздило.

— Не угораздило, — мотает головой Разнарядков. — Ты действовал по плану. Мы проверили всё. У тебя нет родственников в нашей стране. Ты здесь нигде не работал, не учился, не женился и не сношался.

— Ну, это я возражаю, товарищ следователь! — бесцеремонно прерываю я его.