Романовский был менее сдержан в эмоциях. Только что по потолку не бегал от восторга. Рвался сам поехать в Екатеринодар. То готов был бросить всё и принять участие в исследовании препарата, то, напротив, требовал телеграфировать и вызвать близнецов с Верой Степановной в Петербург. Еле угомонил его, напомнив, что случилось, когда народ распробовал стрептоцид. А тут еще круче.

Сейчас никто в мире не лечит туберкулез. Приостанавливают, заглушают, но не излечивают до конца. Лучше пока придержать изобретение препарата в секрете. Насчет последнего я повторил несколько раз. Мы бы и сами молчали до последнего, но нам нужен свидетель того, что исследования велись "долго и кропотливо". Уверен, что в научных кругах слух всё равно пройдет. С господином Романовским договорились, что первую пробную партию лекарства ему пришлют для исследований. Угу. Бежим и спотыкаемся. Как только патент на руки получим, так всегда пожалуйста, а это не раньше зимы. А в Европе и Америке еще позже.

С Серегой я обсудил ближайшие события — те, что мы могли еще использовать из своих файлов. Про будущее императорской семьи уже ничего нельзя предсказать. Михаил объявлен наследником. Но это только потому, что у Георгия уже обнаружен туберкулез. Как и что случится, если средний царский сын излечится, оставалось только гадать.

Еще я узнал новость, что, оказывается, Вера Степановна оформила привилегию на изониазид не на себя, а на близнецов и меня. Кажется, первый опыт "раздачи пряников" она учла. То, что я никаким боком к этому препарату непричастен, роли не играло. Придется съездить в Крымскую. Хотя бы для вида позаглядывать в микроскоп и вникнуть в тему. А то спросит кто, а я совсем нуб.

Вера Степановна тоже так считала. Стоило мне вернуться в Екатеринодар, как она потребовала, чтобы я приехал в Крымскую. Я не сильно и возражал. Самому давно хотелось посмотреть, что там наворотили.

А настроили они много чего. От станицы Крымской осталось одно название. Теперь это был поселок городского типа. По крайней мере, я в этом времени таких станиц не видел. Дороги с бордюрами засыпаны не то обычным гравием, не то тем полезным минералом, который для производства дизельного топлива предназначен. Забыл, как он называется. В общем, не грунтовка. Грязи, соответственно, нет.

Здание "института" я и без всяких подсказок мог определить по четырем крутящимся на крыше ветряным генераторам. Не из двадцать первого века, конечно. Ветряки местные, но вполне достойные. Думаю, что электричества вполне хватает для лабораторий.

Близнецы встретили меня с радостью. Кинулись показывать что и как.