Гошка глядел на обилие товаров, на богатые, по киевским меркам, одежды караванщиков, на их сапоги из отлично выделанной кожи – и понимал, что живут булгары-бохмичи знатно. Куда там лапотным да босоногим киевским смердам.

Гошке даже завидно стало. Чем он и поделился с Богуславом.

Брат Гошку успокоил. Сказал: зато у нас воины в чести.

– А здесь кто? – спросил Гошка.

Богуслав засмеялся и сказал, что их род в Булгаре тоже не пропал бы, потому что торговлю здесь очень даже уважают, а лекари здешние во всем мире славятся. Кишка поддержал Богуслава и от себя добавил, что есть у этого племени такие дома, где детей грамоте учат и всяким полезным вещам.

Гошка маленьким булгарятам посочувствовал. Из всех уроков, которыми его изнуряли дома, самой трудной была как раз грамота. Хитрые греческие буквицы, еще более хитрые – булгарские. Не этих булгар грамота, а других, дунайских. Матушка требовала, чтоб писал их Гошка ровно и красиво, а попробуй-ка писать аккуратно, когда руками за день так намахался, что ложку до рта донести, не расплескав, – и то задача.

Поход для Гошки – отдых. Богуслав – не дедко Рёрех и не матушка. И с оружием учит полегче, а писать вообще не заставляет. Только читать. А чтение интересное: не из Святой Книги, а жизнеописание великого полководца Александра из Македонии. Как тот всех подряд бил и с друзьями веселился. Про такую жизнь Гошке читать любо, а в Святой Книге и не понять ничего, если матушка не объяснит.

Предместья всё тянулись и тянулись. Кузницы, кузницы… Все дымят, отовсюду гремят железом…

– Зачем столько ковален? – спросил Гошка настороженно. – Это ж какое войско у булгар, если им столько железа надобно?

– Войско у булгар крепкое, но ковачи здешние больше на продажу делают, чем для себя, – пояснил Богуслав. – Да и для себя можно ведь не только зброю ковать. Людям много надо. Лемехи, сошники, серпы…

Этого Гошка не понимал. У них на селе из железа только ножи, топоры да наконечники стрел. Всё прочее – из глины, кожи и дерева.

Наконец добрались до ворот. Почти добрались. Перед воротами – длиннющая череда возов. Всяких-разных: и на четырех колесах, и на двух, с высокими бортами, как у насадов, и с низенькими, как у сельских телег. Многие – с крытым верхом, как у кибиток печенежских, многие – украшены узорами. От сглаза, видать. А вперед через три телеги вообще занятный возок. Высокий, как шатер, и пестрый, как фазан. На заднем бортике – мальчишка примерно Гошкиных лет. Черный, будто в саже вымазанный, сухой и жилистый. В руках – два кинжала.

Поймав Гошкин взгляд, мальчишка ухмыльнулся и завертел кинжалами. Да так ловко, что казалось: они живые. Брат Артём так же вот мечами крутит.