– Это что, из здешних детских? – спросил Гошка, кивнув на мальчишку.

– Не-е… – мотнул головой Кишка. – Скоморох местный. Это их возок. Они на рынке чудеса всякие показывают. Будет досуг, сходим поглядим. Занятно.

Возов было много, но двигались они споро. У ворот их принимали стражи в забавных рубахах без рукавов, бородатые, с намотанной на головы тканью. Похоже летом в степи на шлемы накручивали, чтоб солнце меньше грело. Но у этих шлемов не было – только холстина.

Вои эти были очень веселые. Язык их был похож на хузарский и немного – на печенежский. Хотя попадались и словенские слова, и ромейские.

Стражники улыбались часто, шутили с возницами и меж собой, да еще, к удивлению Гошкиному, торговались, будто на рынке. И мыто со всех брали разное.

С пестрым возком и вовсе непонятно получилось. Из возка вылезли наружу двое мужей и две бабы. А в сам возок залез здоровенный усатый страж с золотой бляхой на круглом брюхе. Верно, здешний сотник. Побыл внутри некоторое время, потом вылез, очень довольный, завязывая шелковый пояс. Скоморохи полезли внутрь и проехали в ворота, ничего не заплатив. Но Гошка заметил, что смуглый мальчишка больше не улыбался. Глядел хмуро, будто его сильно обидели.

Дошла очередь и до русов.

Кишка, умильно улыбаясь, сунул пузатому сотнику тугой мешочек.

Тот, с непроницаемым лицом, уронил мешочек в сумку на поясе и махнул своим людям.

Гошка ожидал, что их тут же пропустят в город. Кишка, видно, тоже этого ожидал. И возчик, уже взявшийся за вожжи… Но пузатый встал на пути, а голорукие стражники налетели на возы, как муравьи. Увязанные кипы мехов полетели на дорогу.

Кишка возмущенно закричал. Пузатый рявнул, ухватился за саблю, вытащил ее из ножен наполовину да так и остался стоять, пока его люди продолжали безобразничать.

Гошка поглядел на Богуслава. У того на скулах вздулись желваки…

Но он ничего не сказал.

А Кишка перестал орать, утер пот и полез за пазуху. Еще один мешочек перекочевал в сумку пузатого. Тот снова рявкнул – и стражники потеряли к русам интерес, занявшись телегами купца из племени торков.

Приказчики и челядь быстренько покидали товар обратно в телеги, и караван въехал в узкие ворота.

– Гадина! – в сердцах бросил Кишка. – Вдвое против положенного взял. Бородой Волоха клянусь, половину себе захапает.

– Пожалуемся? – предложил Богуслав.

– Кому? – горестно вздохнул Кишка. – Местный тиункади против своих не пойдет. Только еще денег вытянет, а к правителю – без толку. Вот кабы у нас с ними, как с ромеями, торговый договор был, тогда другое дело. А так… Что хотят, то и творят.