– Стражу этого рынка? – спросил Гошка по-ромейски.

Мальчишка опять угадал.

– Всех! Эти шакалы везде одинаковые! – с ненавистью процедил он.

Гошка из его речи понял только одно слово – «шакал». Этим словом, бывало, ругался парс Артак.

– Куда мы идем?

– К нам. – Мальчишка показал туда, где среди навесов и палаток виднелась расписанная узорами холстина знакомого возка. – Меня Али зовут. Али! – Мальчишка для наглядности ткнул себя в грудь.

Опять похоже на родной язык Артака. Может, Али тоже парс? Или – нет? На языке Артака Гошка мог выговорить с полсотни слов. Слишком мало, чтобы судить.

– А меня зовут Илия, – Гошка на всякий случай представился христианским именем.

Мальчишка захихикал.

– Что смешного? – насторожился Гошка.

– Илла! Али!

– Верно, похоже, – Гошка усмехнулся.

Они пришли.

Двое мужчин натягивали канат меж вкопанными в землю столбами.

Один, полуголый, загорелый до черноты, висел на самой макушке столба, второй, большой-большой, телосложением похожий на здоровенную бочку, к которой сверху приделали круглую башку, сверху гладкую, как арбуз, а снизу заросшую густющей, как баранья шерсть, бородой, – командовал. Али подбежал к нему и быстро заговорил на незнакомом Гошке языке. Тот слушал внимательно, не перебивая. Потом уставился на Гошку. Глаза у большого человека были карие, выпуклые, как у коровы, и такие же добрые. Даже сросшиеся на переносице мохнатые брови не добавляли суровости.

Когда Али закончил тараторить, большой присел на корточки (теперь они с Гошкой были одной высоты) и спросил по-ромейски:

– Ты кто, маленький воин?

– Меня зовут Илия.

– Это я знаю. Кто ты? Откуда?

По-словенски он говорил не очень хорошо. Но понять его было можно.