В самом деле, чем судьба не шутит. Рана получилась неглубокая, просто царапина на коже длиной сантиметров пятнадцать. И заживать такое рассечение будет долго и болезненно. Края сейчас придется сшивать, что в таких условиях не получится быстро, качественно и гигиенично. Так что почему бы и не попробовать? Раз я расти начал, видеть ночью, то и дар исцеления мог проявиться.

Я попросил Леонида не дергаться и свел края раны ладонями вместе. И только потом осознал всю глупость моих действий. А дальше что? Плюнуть на рану? Или произнести хотя бы мысленно какое-то заклинание? Поэтому, укоряя себя за ребячество, перед тем как разжать руки и начать зашивать порез, я уточнил у пыхтящего над моим ухом капитана:

— И долго надо держать?

— Тридцать ударов сердца.

— А говорить что надо?

— Ничего. Тот носитель только смотрел на раны и часто дышал.

Совсем хорошо, хоть дыхание сдерживать не надо. Но раз дышал часто, значит, напрягался, работал, прикладывал значительные усилия. Только держать мало, надо, видимо, еще и остальным сознанием помочь чужой коже срастись. Ну раз так, то я и стал себя представлять неким подобием сварочного аппарата. Прошелся медленно взглядом по шву туда и обратно, приказывая коже срастись и принять первоначальную структуру. Потом внутренне хихикнул над таким исцелением и убрал руки от раны. Понятное дело, что кровяной, вспухший на месте стыка рубец стал истончаться, проваливаясь между расходящимися краями кожи.

Так что я уже без раздумий окунул руки в чистую воду, взял иглу с нитью и собрался поспешно сшивать. Казалось, мой взгляд метнулся в сторону всего на мгновения, но и за эти мгновения свершилось чудо: рубец из свернувшейся крови почти исчез, но края раны так и не разошлись. Боясь нечаянно сильно дунуть, я осторожно стал тряпочкой смывать остатки крови вначале с нижнего края раны. Оказалось, что там еще не рана, а оставшаяся целой кожа. Медик! Потерял ориентиры! Смыл выше — то же самое. Да чтоб меня! Полил уже чуть ли не середину раны. И там нормальная кожа!

— Ваша милость! — Дрожащий и охрипший от волнения голос капитана над моим ухом заставил вздрогнуть. — Получилось! Бесподобно получилось! Даже шрама нет!!!

Как он в это поверил, не понимаю. Я сам, даже видя рану и теперь не замечая ее следа, не мог поверить ни своим глазам, ни своим ощущениям. Но только собрался хихикнуть или улыбнуться, как по моему сознанию словно ломом ударили. С хриплым выдохом скрутился бубликом и завалился на палубу. Даже застонать в ответ на такое непотребство возможности не было.