Единственное, что пришлось сделать мешающее создаваемому имиджу юной правительницы, так это обвязать ее под мышками страховочной петлей. Уклон-то немалый, окно прямо под ногами, а ну как поскользнется да грохнется на леса? Финита ля комедия! Конец правления! Если и выживет спасительница, то на всю жизнь авторитет потеряет. Так и назовут: «Выпавшая из Падающей».

Все прошло отлично. Вначале народ увидел Марию по пояс. Потом по грудь. Потом она и вся высунулась в пробитое окно и приветливо помахала своим подданным ладошкой.

Вот тут и пришлось убедиться, что громко орать могут не только авторитетные усатые воины. Орали дурным голосом от восторга люди. Причем даже те, что со своей стороны не могли видеть выглянувшую девушку, или не могущие ее рассмотреть из-за огромного расстояния. Мычали дико коровы, будто с них заживо сдирают кожу. Блеяли овцы, словно на них обжигали шерсть паяльными лампами.

И под этот рокот на верхней площадке лесов показался тот самый усатый воин. Между ним и пробитым окном оставалось расстояние в пять метров, но ведь это совсем не помеха для первого, эпохального общения:

– Мы гордимся тобой, императрица Мария, дочь Герчери! Меня зовут Юлиан Некрут, первый воевода заставного войска. Две сотни лучших воинов готовы! Приказывай, императрица!

Следом за ним, пока еще по лесам, живо карабкались дюжие, справные воины. Обвешаны они были оружием почище тевтонских рыцарей, вздумавших тащить на себе еще и доспехи коней и все оружие со своих замков. Мало того, они умудрялись передавать по цепочке наверх две массивные пятиметровые лестницы. Да и в самом деле, приказ получили быть готовыми – и вот: «Сразу мы хоть в бой!»

Пока приставляли лестницу да закрепляли ее, дабы она не соскользнула под немалой тяжестью воинов, Мария довольно интенсивно и конкретно загрузила Юлиана Некрута дальновидными приказами и распоряжениями. Потребовала к себе сюда наверх десяток ловких и сообразительных офицеров. Напомнила о том, что для перехода в иной мир можно взять только груз, подъемный для собственных плеч. А потом представила своих помощниц:

– Маршал нашей империи, Апаша Грозовая!

Все собравшиеся внизу вояки проели свое непосредственное командование глазами и нестройно рявкнули:

– Гордимся!

Старшая из трио Ивлаевых еле сдержала неуместный смех, а потом представила близняшек:

– Мои сестры! Принцесса Вера и принцесса Катерина!

Вот теперь уже вояки, а следом за ними и все остальные, кто мог рассмотреть девушек, так «загордились», что статуя опасно дрогнула от восторженного рева. Смешно было наблюдать, как все застыли с открытыми ртами, глотая воздух. Но Мария и тут не рассмеялась: