Вот я и встал, сразу предупреждая Степана:

– Пойдёшь со мной. Вдруг что помочь придётся… подержать там что…

И по лицу заместителя отчётливо прочитал, что он уже жалеет, что не убрался от меня как можно дальше. Слишком он хорошо помнил меня обожжённого, в дырявой одежде и с красными пятнами по всему телу, следами ретивого приручения и исследования мохасиков.

Лагуны мы выволокли из маленькой, отведённой только для этого дела кладовки. У всех трёх на крышках стояли камни, хотя я подозревал, что при желании санитары Дна могли бы и такой вес приподнять в случае голода или иных экстренных обстоятельств.

Вскрыл один лагун, присмотрелся. Мохасик вроде как дремал, а может, и крепко спал в образовавшейся норке, наружу торчала только головная его часть с устрашающими жвалами, глазки – закрыты. Присмотрелся глубже: все жизненные процессы практически приостановлены, разве что текут вяло-вяло. Ну да, так по расчётам и должно быть, падали-то вокруг нет.

Подкинул кусочек мяса, существо проснулось за минуту, а на второй уже наворачивало паёк своими жвалами. Так как даже самой сильной молнии я не опасался, то решился поднести вначале руку, а потом и коснуться ярко-розового меха. Голубые искорки при этом так и заискрились вокруг пальцев, но парализующей молнии так и не сорвалось в мою сторону.

– Ух, ты! – не удержался замерший рядом Степан. – Неужели узнал? – так как я продолжал осторожно водить над тельцем уже двумя руками, пытаясь понять: вбираю я энергию или, наоборот, отдаю, ответила стоящая в паре метров Франя:

– Сразу видно, что Миха с такой напастью играючи справляется. Вишь, как его искорками мохасик ласкает! Ещё бы наш командир научился, да нас научил монстров приручать, дабы те сами нам груаны приносили…

– Как же, – ворчал охотник, – таких тварей не приручишь! И уж на что Миха кудесник, а и у него предел умений имеется.

Тоже мне, зам! В собственного отца-командира не верит! Но обижаться, как и отвечать на такие размышления, я не собирался. Сидя рядом с лагуном на табурете, достал из-под одежды медальон да, так и не снимая цепочки с шеи, принялся тыкать его в искрящийся мех. Причём пробовал то одной рукой держаться, то другой, то вообще на меху оставлять, не прикасаясь пальцами. И что заметил: если держу знак двумя ладонями, касаясь кругляка чуть ли не десятью пальцами, то искорки начинают втягиваться в медальон.

«О! Это уже прогресс! – обрадовался мысленно, продолжая крутить украшение на все стороны. – Но чего же внутренняя структура не насыщается? Мало ей, что ли?»

И минут через десять решил, что очень мало. Не помешало бы двинуть туда всю молнию, полноценную. Тогда, может, чего и получится. Вопрос только в том, что делать с руками? Как только я убирал пальцы, искорки переставали втягиваться в кругляш, а значит, и молния туда не втянется. Ну и нужен был посторонний человек, или предмет, или то и другое, чтобы мохасик всё-таки ударил молнией.