Тут и припёрся ко мне ревнивый Светозарный. Казалось бы, там наслоились совсем иные случайности, нагромоздились чужая ненависть и конфронтация, но, тем не менее, разгневанный мужик пришёл ко мне в камеру, устроил скандал, и мне его пришлось убивать, чтобы выжить самому. Казалось бы, в чём именно видится «рука» всё того же Лобного Камня, толкающая меня на каторгу? Вроде и нет никакого влияния…

Ан, нет! Есть! Потому как все Светозарные, по моему мнению, не сильно-то и будут вмешиваться в жизнь и деятельность простых обывателей. Что для него обиды какой-то Ксаны? Да ему наплевать и растереть на то, кто её имел, имеет или будет иметь. О том же поставном, который часто и нещадно издевался над девушкой, художник из другого сектора всегда знал, но даже палец о палец не ударил, чтобы помочь красавице. А тут взял и пошёл. Да так при этом взбесился, что попытался меня уничтожить. Что это, как не явный нонсенс в поведении? И если не Курган такой нонсенс в поведении спровоцировал, то больше некому.

Итог: меня всё-таки запроторили сознательно, специально. Может, и случайности помогли, может, и моя неусидчивая натура виновата, но когда появилась возможность забросить меня на Дно, это было сделано более чем надёжно, шансов выскользнуть у меня не было.

Все эти мысли новые наслоились на размышления старые, и…

Хорошо, что Степан меня всё-таки выдернул из размышлений, тормоша за плечо и заставляя вздрагивать обеспокоенными вопросами. Иначе я бы в этаком трансе на несколько часов завис:

– Эй! Миха! Да очнись же ты! Там тебя твоя Ксана разыскивает, кричит, что серпансов они уже накормили…

– А?! – приходя в себя, покрутил я головой. – Откуда кричит?

– Сверху… Видимо, думала, что ты своих жён уже дисциплинированно в кровати ждёшь, сразу туда они и побежали.

«Ну да! У них теперь только одно на уме! – пришли ко мне в голову мысли вместе с неожиданным раздражением. – А я тут думай: какого рожна меня сюда затолкали, и на что этот Священный Курган, или пусть даже его Лобный Камень, надеются! Сволочи они! Однозначно! Если бы они меня конкретно что-то попросили, я бы для них горы свернул, а в данном варианте сам себя обманутым и униженным буду чувствовать всё время. Поэтому принимаю волевое решение: полностью игнорирую подобные медальоны, не желаю тут искать нечто величественное и делаю вид, что мне совершенно неинтересно, куда подевались Меченые. Вследствие этого бросаю все свои силы, знания и умения только на одно: скорейшее освобождение себя, родного, из этого мрачного места! Решено! Только охота и сбор груанов! И ни на что постороннее не отвлекаюсь. Удастся выполнить свои обещания и женщин отправить раньше – отлично! Нет – пусть не сетуют, а я ухожу!»