И лёгкой походкой двинулся ко входу. Дальше был цирк местного значения. Я-то уже хорошо научился понимать по мимике Хруста многообразные эмоции сумрачных тигров, так что прекрасно разобрался в кривляньях храмовника, обладателя крииля: презрение, недоверие, шок, алчность, восторг, недоумение, паника, страх, бешенство, ужас, растерянность и фатализм бесноватого стоика. В последнем, конечно, я уверен не был, но в любом случае еле удержался от смеха. Потому что убедился в действиях кардинала. Вначале он верил, что у меня ничего не получится с непонятными играми «засунул-вынул», затем он впал в ступор, оттого что я отошёл и карточку забрал с собой. Естественно, что после этого он решил, что надо створки закрыть, ведь предварительный план пошёл для него наперекосяк. И он стал выдёргивать свою карточку из щели опознавательного сканера. Да не тут-то было! Карточка не только не поддавалась, а окуталась защитным свечением, не давая острым когтям когуяра к себе даже притронуться. Естественно, что после короткой паники наступил страх, переходящий не совсем логично в лютую злобу, ну и напоследок моему врагу ничего не оставалось делать, как ждать моих исследовательских действий.

А я, с уверенностью, что меня внутри закрыть не сумеют при всем желании, стал протискиваться внутрь Планетария. Что характерно, Второй не смог пройти по привычке, частично пронзая твердые предметы, в данном случае толстенные створки, своей невидимой плотью. Ему пришлось становиться на ребро и буквально протискиваться за мной следом. Такое впечатление, что я даже ему помогал, с усилием протягивая за собой. Будь расщелина чуть уже, мешок-привидение никак не пролез бы.

За мной легко впорхнули все три супружницы, держа на изготовку свои метатели, а уже за ними – всего лишь два кардинала и несколько, точнее говоря, пять особей из числа свидетелей моего триумфа, то есть из отряда уважаемых представителей Иярты. И уже там, расположившись на овальной площадке двенадцати метров в длину, мы все замерли и стали осматриваться. К тамошней темноте надо было привыкать, да и не темнота это оказалась, а некое совершенно иное по составу и характеру освещение. Не знаю, как остальные, но я-то сразу почувствовал, как мои органы зрения интенсивно перестраиваются.

От площадки, где мы находились, и в самом деле к центру гигантского шара вела узкая тропинка, а точнее говоря, бетонный мостик. Упирался он в подобие возвышающегося и сужающегося кверху шпиля, обломки подобного я видел в раскрытой чаше первого исследованного мною храма. Только здесь всё было более массивное, добротное и целёхонькое. Сам шпиль возвышался на три метра и завершался площадкой диаметром метра в полтора. Похоже, основная его часть, вокруг которой обвивались выдолбленные в корпусе ступеньки, опускалась вниз, скрываясь чуть ниже уровня мостика в странной, маслянистой жидкости. Состав никоим образом не напоминал воду, и даже случайно упасть туда мне не хотелось почему-то.