И так я его трогал, и этак. И зрение менял, и ракурс в многочисленных вариациях. Чувствовал, что ошибаюсь в чем-то, а понять никак не мог, в чем конкретно. Уже изрядно разочаровавшись, собрался вставать, как от младших Свонхов послышались озабоченные восклицания:

– Стой! Ты куда?!

– Бармалей! Он летит к тебе!

Не успел я подняться, как Алмаз завис недалеко от моего лица и чуть ниже. При этом он смотрел то на меня, то на слойпятку так, словно пытался понять мои загадочные телодвижения. Потом сделал колебательное движение в сторону объекта, показывая, что хочет на него усесться.

– Куда! – прикрикнул я на него мысленно и вслух. – Назад! Во избежание… лучше тебе к этой штуковине не прикасаться.

«Зато она теплая, на ней приятно греться!» – заявило существо и все-таки стало опускаться на аккумулятор, закрепленный в треноге из лесин. Честно говоря, когда я предупреждал уникальную ящерку об опасности, на самом деле оной никакой не ожидал. Сам ведь и раньше щупал слойпятку, и сейчас касался. Поэтому вздрогнул, покрылся холодным потом и обомлел, когда несколько разрядов синего цвета ударило Алмаза прямо в выставленные для посадки лапки и в кончик извивающегося хвоста.

В следующий момент я буквально оглох от пронзительного визга. Не удивлюсь, если его в лесу услышали. Такая мелкая зверушка, с ладонь всего, а громкость – невероятная. Наверное, со страха все свои магические силы задействовал.

Получив разряд, белый уникум со скоростью той же молнии метнулся ко мне на спину и там мертвой хваткой уцепился за ворот моей одежды. При этом еще и кожу мне изрядно поцарапал своими коготками.

Естественно, что и я от такого поведения взбеленился:

– Твою банановую рощу! Алмаз, ты что творишь?! Сказал ведь тебе русским языком: нельзя трогать! Или для тебя закон не писан и мое слово – не приказ? Так я тебя сейчас сам такой молнией прожарю, что станешь похож на цыпленка табака!

И напоследок показал красочную картинку, на которой насаженная на вертел курица гриль доходила в печи до нужной кондиции.

Вот уж шишки на мою голову! Перестарался с воспитанием! Мой подопечный задергался в истерике и затрепетал от страха. От собственного ворота я его отцепил только через пять минут поглаживаний и мерных, успокаивающих разговоров. Все они сводились только к одному:

– Если хочешь сладко кушать, надо дядю Лайда слушать! Ну а коль мозгами слаб, будешь без хвоста и лап!

При попытках уложить страдальца в колыбель он пищал и царапался. А отголоски его ментальных посылов имели общий смысл: «Я больше так не буду!» В итоге он вновь укрепился у меня на левом плече и затих там в виде простого (ладно, пусть генеральского!) смиренного погона.