— Но она оскорбила, и продолжает оскорблять меня и мой род — осторожно напомнил дон Кало — я не могу оставить это простить.

— Прекрасно, что ты заботишься о чести своего рода — но кто разрешил тебе подрывать авторитет Матери-Церкви? — тихо осведомился кардинал — Или, может быть, ты собрался указывать Его Святейшеству, как ему следует поступать? Знаешь ли ты, что Священная Конгрегация (инквизиция, если ты забыл, как она называлась еще тридцать пять лет назад) ведет расследование по обвинению в ереси некоего Калоджеро Виццини — возможно, ты слышал об этой заблудшей овце? Оный синьор Виццини изволил сказать отцу синьоры Лючии, что она должна вместе с отцом приехать на Юг, бросив законного мужа, с которым ее соединил сам Его Святейшество, чтобы здесь друзья синьора Виццини расторгли таинство брака, заключенного Его Святейшеством, после чего все тот же Виццини нашел бы для той, кто обрела буквально святость в глазах миллионов итальянцев, нового мужа, своей волей, еще и взяв себе роль ее отца! Я и мои друзья пребываем в сомнениях — синьор Виццини повредился рассудком, и, нуждается в помещении в больницу для душевнобольных, пока не сотворил что-то еще более тяжкое? Или он является настоящим, неподдельным еретиком, заслуживающим аутодафе — по законам стародавним, однако не отмененным, вспомните про участь дуче? Или же он продался красным, сознательно делая все для того, чтобы Юг достался русским? Если все обстоит именно так, как синьор Винченцо рассказал смиренным отцам Ордена Иисуса, и присягнул на Писании, что синьор Виццини сказал именно это, слово в слово.

Кардинал-архиепископ смотрел на дона мафии — и его взгляд напомнил дону Кало взгляд знакомого мясника из Кальтаниссеты, решающего, пора резать эту овцу, или нет. Калоджеро прошел долгий, смертельно опасный путь от рядового мафиозо до дона мафии — но от услышанного и ему стало нехорошо. Если его осудит Церковь, от его авторитета на Сицилии не останется ничего. А доказанное обвинение в ереси значило не только уничтожение всего, что добился в жизни лично он, но и превращение всего его рода даже не в изгоев, а в родню еретика, в сицилийской деревне это было намного хуже.

— Я никоим образом не собирался подрывать авторитет Церкви — и если я хоть в малой степени это сделал, то я искренне раскаиваюсь! — просипел дон Кало севшим голосом — Христом и Богородицей клянусь — я просто пошутил!

— Что ты сделал, Ослиное Дерьмо — пошутил?! — тихий голос кардинала был страшен — Ты понимаешь, змеиный выползок, как ты подставил всех уважаемых людей Юга своими выходками — или до той задницы, которая заменяет тебе голову, будучи набита первосортным навозом, до сих пор не дошло, каковы ставки в той игре, в которую тебя взяли благодаря моему поручительству?! Рассказывай, как на исповеди, как было дело — может еще удастся что-то исправить!