Кардинал давно и прочно был связан с сильными мира сего из США, через итальянскую диаспору и итальянское священство в Америке — эти его друзья проталкивали планы создания влиятельной оппозиции Папе, и, заодно, обособления Юга, вплоть до объявления независимости Сицилии, должной стать противовесом материковой Италии, если не удастся удержать ее «покраснение». Кардиналу Лавитрано было обещано очень многое, если он сумеет создать действенную оппозицию Папе и его сторонникам; но, с другой стороны, времена церковных расколов и антипап давно прошли, и американским друзьям нужны сильные позиции для переговоров с нынешним Папой — но, упаси Бог, не смертельная вражда с Ватиканом! Многое удалось сделать, благо противников союза с русскими в РКЦ хватало — и вот, его собственная креатура, дон Ослиная Задница (тут кардинал был согласен с синьорой Смоленцевой в оценке умственных способностей этого болвана!) по исключительной дурости наносит такой удар общему делу! Да, пожалуй в старые времена, Калоджеро лишь идиотом бы и мог стать.[42] Дурака не жалко — но если он будет обоснованно обвинен в ереси, то самого кардинала ждет почетная отставка с помещением в тихий монастырь, под надзор братьев-иезуитов, и, разумеется, без контактов с внешним миром!

Кардиналу неясно было, на что рассчитывали его противники? Правила инквизиционных процессов были досконально разработаны еще в Средние века — кстати, это отцы-иезуиты выработали принцип презумпции невиновности обвиняемого, и, как следствие, правило «Сомнение толкуется в пользу обвиняемого» — так что в описанной бестолковым Калоджеро ситуации инквизиционный процесс гарантированно заканчивался оправданием обвиняемого. Тем не менее, сторонники Папы вели себя настолько уверенно, будто у них имелся добрый десяток свидетелей обвинения с безупречной репутацией. Вариант с подтасовкой доказательств отпадал автоматически — противники союза с русскими были достаточно сильны, чтобы обеспечить объективное рассмотрение дела, да и насколько понимал замысел своих противников кардинал, судя по поднятой на всю Италию шумихе, старательно раздувавшейся отнюдь не только левыми, но и консервативной прессой, ориентировавшейся на сторонников стратегического союза с СССР, и структурами Церкви, готовился открытый процесс, целью которого была стопроцентная компрометация сторонников союза с американцами — такая компрометация, после которой им было уже не отмыться никакими средствами. Цель была абсолютно понятна, но оставался вопрос — как, черт побери?!

Был хороший вариант — поскольку все обвинения замыкались на Калоджеро, так и оставшимся провинциальным мафиозо, то его безвременная кончина автоматически все отменяла. Еще, смерть этого недоумка открывала возможность для прихода к власти на Юге для более респектабельной фигуры, не имевшей в своем политическом багаже полицейского досье с обвинениями в нескольких десятках убийств; также снимались опасения американских друзей, обеспокоенных, зачем мистер Виццини просит продать ему целую тысячу танков «Шерман», тяжелые орудия, боевые самолеты, корабли основных классов, а еще помочь с организацией и обучением многочисленной армии, а еще просит усилить и без того немалую группировку американских войск в южной Италии — уж не собирается ли оный мистер Виццини развязать совершенно ненужную, в данный момент, войну с Россией? Попытки объяснить этим людям истину, что синьор Виццини, в силу своего дремучего провинциализма, не видит принципиальной разницы между лупарой и танком, пистолетом и крейсером — для него любое оружие является средством подтверждения авторитета, и не более того, и чем оно мощнее, чем его больше, тем лучше — особого успеха не имели. Тем более что дон Кало не единожды заявлял, что армия ему нужна, чтобы раз и навсегда решить проблему «красной зоны» вблизи границы с коммунистической Италией — в последний раз сам генерал Симпсон, улучшив момент, негромко сказал кардиналу: