– Ну так чего ты, Ань? Если Продька смогла, так ты-то уж… – подлила масла в огонь Арина.

Анька бодро поднялась на ноги и, придерживаясь руками за плечи девиц, поначалу споро стала протискиваться поближе к испуганно машущему на нее рукой Илье, но чем больше она приближалась к передку телеги, тем заметнее становились появившиеся на ее лице сомнение и растерянность.

«Остановится сама или нет? Ведь уже начала понимать, что шутка далеко зашла, и не знает, что делать надо… Ну, Анюта, извини, предупреждала я тебя – думать надо раньше, а не потом…»

– Ну, давай-давай! – подбодрила Арина Аньку. – Чего ждешь-то?

Все свидетели этой сцены затаили дыхание, а Анька, видя, что отступать некуда, набрала в грудь побольше воздуха и… снова поглядела на Арину:

– Чего, прям тут?

– А где же? – удивилась та. – Как раз удобно, и Илье тебя поймать сподручнее будет.

– Ну-у… – замялась девчонка. – Она ж совсем и не так… Там момент удобный был…

– Удобный? Перед храмом Божьим, у всех на виду?

– Там-то стояли они… а она подошла как будто не нарочно…

Подружки сзади нетерпеливо подзуживали и подталкивали ее к Илье, отроки смотрели, затаив дыхание, даже пересмеиваться забыли, а она явно не знала, как ей быть дальше

– Так она взаправду все творила, а ты-то шутейно будешь! – ободрила ее Арина. – Давай, чего ж ты? Испугалась али не разглядела, что Просдока-то делала?

– Арина, окстись! Чему девок учишь?! – заскулил Илья, отшатываясь в сторону.

Но куда с телеги денешься – не выпрыгивать же? Хочешь не хочешь, приходилось оставаться на месте, рядом с растерянной Анькой, которая только сейчас стала понимать, в какую ловушку попала из-за своей же прыти. Выходило, что даже того, что сделала дура Продька, она – умница и раскрасавица – повторить не может. А Арина обернулась к Илье, развела руками:

– Наставники мы с тобой или нет? Кто ж их еще учить будет? Просдока, что ли? Нечего-нечего! Давай, дядька Илья, терпи для науки.

– Какая наука! Вы что, очумели все? – вытаращил глаза Илья, опасливо поглядывая на Аньку.

– Ну, как – какая? Надо же им уметь мужей обольщать? А ты у нас наставник, да и муж солидный, степенный, кому ж еще такое дело доверить, коли не тебе?

Тут Анька, наконец решившись и закусив губу, с отчаянным выражением лица приподнялась в телеге, зажмурила глаза и, издав какой-то сдавленный звук, то ли «ы-ы-ы-ы!», то ли «у-у-у-у!», обрушилась со всего размаху на Илью, как в воду, оправдывая всеобщее нетерпеливое ожидание.