Они продолжили рваться, не считаясь с потерями на минско-московском направлении. Где и достигли, как показало падение Минска, определённых успехов.

Я пару раз предавался мечтаниям о том, что хорошо бы поскорее обзавестись «ядрён батоном». Страх из моего мира перед ядерным оружием и понимание копящихся каждый день жертв наших, порождал желание обрести и использовать нюк против врага. Лишь быстрей снести голову Германии. Тут, наблюдая военную Москву, пусть и через стекла личного благоустроенного мирка, мне казались совсем идиотским интернетные альтернативно-исторические рассуждения о прикидках будущего послевоенного мира в разрезе «надо скорее перетянуть немцев к себе, соорудив будущую ГДР».

Здесь немцы, а не наглосаксы, были настоящими врагами… именно они убивали наших. А амеры и бриты были нашими союзниками…

К Берии, заметно реже, но всё же бывавшему в отделе, как бы не хотелось, не стал лезть с глупостями а-ля «как дела у Курчатова». Итак видел, что атомный проект идёт. То, для чего были предназначены некоторые расчётные задачи, понимали все трое, видевшие и реализовавшие их на языке программирования из будущего.

А когда АТОМНОЕ оружие будет, услышат все. Убеждение в этом было твёрдым, хотя и реализовавшимся позже совсем не так, как хотелось…

* * *

Практически сразу после падения Минска Гитлер толкнул перед вермахтом зажигательную речь (распечатанные листы, с которой она зачитывалась перед личным составом немецких войск, несколько дней спустя были доставлены в Москву и оперативно переведены на русский). Содержимое речи при анализе в 8-м отделе мы опознали как (с минимальными вариациями) то, что в «моём мире» Гитлер произнёс перед началом операции «Тайфун». Его новое «обращение к солдатам восточного фронта» из ставки фюрера вместо октября прозвучало в первые дни августа!

Не знаю, какие колёсики и под влиянием каких сил крутились в голове австрийского художника, но в «этот раз» его пробило на сию речь, почему то раньше(!). В 8-м отделе, после осознания сего факта и сравнения речи из книги и листов с содержимым «нынешней» по сему поводу вышла изрядная словесная баталия. Участники которой, спорившие о дальнейших шагах Германии, сошлись только в одном – Гитлер намного раньше «того раза» понял, что ныне предстоит решающий момент в войне. Потери Германии были весьма высоки уже менее чем через полтора месяца войны. И немецкий пахан накачивал своих верных и исполнительных человеческих болтиков из вермахтовской машины войны перед решающей схваткой. Главфриц, как заявлял в своей речи, похоже, действительно считал, что именно сейчас решится, в какую сторону качнёмся чаша весов войны на востоке. Короче, рассчитывал, что ещё немного и всё пойдёт к победоносному для Германии финалу войны на восточном фронте…