— Ты можешь остаться здесь. Или мы откроем гостевую квартиру, — предложи я.

Я видел, что девушка, как бы она ни храбрилась, впечатлилась происходящим. Слишком быстро всё произошло. Вот она, полная энтузиазма подпольщица. Романтика, тайны, великие цели или большие деньги (кому — что). И тут на тебе — удар по голове и весьма мерзкие и даже смертельные перспективы. От кого? Не от вражеского агента, не от пули «злобных капиталистов» или прочих идейных врагов, а просто от редкого отморозка из глубинки Штатов. Такую смерть героической не назовёшь, и в стихах её тоже не воспоют.

— Нет, я хотела бы побыть одна… Смыть это всё с себя, — брезгливо провела она по тонкой шее, которую ещё этим утром держали холодные пальцы рецидивиста Френка Карино.

— Хорошо! Тебя отвезут, куда ты захочешь, — кивнул я.

Движения давались мне тяжело. Постельный режим пошёл насмарку. Привезённый сюда доктор долго чертыхался, делая час назад все процедуры. Тело просто ныло от пяток до макушки, и я, развалившись в кресле, ловил эти минуты приятной компании и покоя.

— Ты же знаешь! Я на такси. Нельзя же мне, в самом деле, и здесь проколоться! — усмехнулась красавица.

Ну да. Не хочет показывать — где живёт. Мы как-то невольно перешли этим вечером на «ты» после всего произошедшего в «Ироквойсе».

Я, невзирая на ноющую боль, помог ей надеть шубку и вышел провожать на улицу.

— Спасибо ещё раз! Сложно подобрать слова. Но я обещаю, я их найду! — улыбнулась шпионка, поднимаясь на цыпочки и еле заметно касаясь губами моей щеки.

Девушка села в такси, и машина унесла её прочь в метель.

Внутри меня уже ждал Волков. Он помог мне снять пальто.

— Где он? — спросил я.

— Внизу. Соломон Михайлович уже возится с ним.

Тесть Михаила Рощупкина, который когда-то подсунул нам бомбу с таймером в пять секунд для взрыва склада, прибыл сразу, как только я обозначил, что вопрос очень важный. Сейчас после свадьбы его единственной обожаемой дочери с Мишкой, Соломон больше не пытался нам насолить. Как, однако, интересно поворачивается судьба.

Я спустился в подвал и обнаружил не только аптекаря-бутлегера, но и его подопечного Льва.

— Здравствуй, Лёва! — поздоровался я с ним и затем пожал руку вставшему Соломону, — Соломон Михалыч! Как он?

Передо мной на каталке лежал Луи Альтери. Он уже пришёл в себя, и из-под дрожащих век смотрел на меня так, словно хотел убить взглядом.

— Будет жить. Я составил план лечения. Старайтесь меньше тревожить его, — подал мне листок Соломон, — Лекарства на первое время я оставил. В том числе и обезболивающие. Только одного не могу понять, Алексей! Зачем он тебе? — брезгливо указал мне аптекарь на «Два ствола».

— Он — живое «доказательство», — загадочно ответил я, — Скоро все узнаете, Соломон Михайлович. И если всё пойдёт как надо — у меня будет для вас очень выгодное предложение. Так что держите кулаки!

— Ох, Алексей, — опять какие-то необычные планы… — покачал головой аптекарь и усмехнулся в бородку, — Только вы смотрите — ещё пара таких «допросов», как был сейчас, и этот бандит уже не жилец…

Я повернулся к Семёну Молотову. Чёрные глаза казака следили с выражением редкого омерзения за Луи.

— Удалось выяснить что-то?

— О «Благочестивом» и его ребятах знал этот урод, Дин О’Бэнион, пара его подопечных и двое из тех, кого мы убрали вчера ночью.

Я посмотрел на рецидивиста и, уже покидая подвал, ответил:

— Спасибо, Семён. С него пока хватит. Проследи, чтобы он выжил…

Я поднялся в кабинет, где собрались все основные члены моей «команды».

— Как Гарри? — спросил я у Виктора.

— Идёт на поправку. Врачи говорят, что через две недели сможет подняться с больничной койки.

— Хорошо. Усиленную охрану не снимать. Заеду к нему на днях, после Чикаго. Если всё пройдёт нормально…

Все посмотрели на меня. Синицын озвучил общий вопрос, повисший в воздухе:

— Ты всё-таки решил?

— Да. Пока мы полностью не обрубим все концы — нам не будет покоя от ирландских подпольщиков. А на свете ещё есть люди, которые знают про всю эту ситуацию с пулемётами и «Благочестивым».

— Дин О’Бэнион?

— И ещё несколько его «капо»…

— Кто? — не понял Виктор.

Пришлось тут же поправиться, ведь в обиход это слово войдёт нескоро и использовать его будут те, кто говорит про итальянскую мафию.

— Ближайшие помощники.

— Значит, надо действовать на опережение, — развёл руками Волков.

Плут развалился на диване и пребывал в таком умиротворённом расположении духа, словно бы это и не он сегодня утром стрелял в Луи, а затем выкрал его же у полицейских.

— Только что мы будем делать в Чикаго? Мы же совсем не знаем этот город! — нахмурился Синицын.

Я улыбнулся.

— Зато я знаю того, кто там ориентируется прекрасно!

Поднял трубку телефона и попросил у диспетчера:

— Соедините, пожалуйста, с Чикаго. Клуб «Четыре двойки»…

Подождал полминуты, и затем после помех в динамике зазвучал вальяжный, чуть пьяный голос:

— «Четыре двойки»! Слушаю!

— Добрый вечер! Позовите, пожалуйста, к телефону Аля.

— Кто спрашивает?

— Это очень важно. Из Нью-Йорка.

— Хм… ладно, погоди… Аль! Аль! Тебе здесь какой-то парень звонит. Да откуда я знаю? Говорит — из Нью-Йорка.

Трубка захрипела, а потом раздался бодрый, весёлый голос:

— Алло!

— Аль, это Алекс!

— Какой Алекс?

— Ты что, не помнишь? Пару месяцев назад мы ехали на грузовике из винокурни около Хантинг-Пойнта, а ты с братьями принял нас за других парней…

— Ого! Русский! Это ты! Che bello! Конечно, помню, мы с тобой тогда чуть не поубивали друг друга, — заржал в трубку собеседник, — Что случилось?

— Ты говорил, что если у меня будет дело в Чикаго, я могу заскочить к тебе.

— Конечно! О чём речь! Я же тебя тогда пригласил! И не бросаю слов на ветер! Или я не Аль Капоне!

Глава 21 «Король умер, да здравствует…»

Глава 21

«Король умер, да здравствует…»

Южный Чикаго. Вабаш Авеню, дом номер 2222. Клуб «Четыре двойки»

Клуб «Четыре двойки» был весьма сомнительным местом. С моим «Колизеем» у него не было ничего общего. Это был натуральный бордель, который использовали как ширму для бандитской деятельности. Этакое место для «кормления». И кормился с него на заре своей деятельности человек, который сидел передо мной.

Невысокий, нервный, с бычьей шеей. Круглый и подвижный, как «на шарнирах». С живыми тёмными глазами и покатым лбом. Он, набычившись, сидел за столом, уперев в него локти и сложив руки на груди.

— Ещё партейку? — весело произнёс он, кивая на карты.

— Нет, Аль, я так все деньги здесь оставлю, — засмеялся я.

— Да конечно! Не прибедняйся! Я же вижу — в каком ты костюме ходишь! — мне показалось, он говорил с ноткой зависти.

— Это мой лучший. Всё-таки я приехал с деловым предложением.

— Как добрался?

— На удивление быстро. Кстати, давно не катался по железной дороге.

— Да ладно! — изумился Аль Капоне, — Серьёзно?

— Да. Всё вокруг Нью-Йорка.

— Рассказывай сказки. Тебя видели в Атлантик-Сити. Договаривался с Наки о чём-то. И говорят, судя по его и твоей довольной роже — успешно, — ухмыльнулся Аль.

— Это кто тебе такое сказал? — озадачился я.

— Ремус. Он часто тут бывает. Они с Торрио хорошо ладят.

Точно, Ремус был на «закрытой» вечеринке в апартаментах Еноха Джонсона в «Ритце», когда я приезжал впервые в Атлантик-Сити договариваться о поставках.

— А этого как везли? Подстреленного, — задал вопрос Аль.

Это он про Луи Альтери. Которого я уже показал ему на съёмной квартире, закованного по рукам и ногам.

— На грузовике.

— Сколько с тобой людей?

— Чуть больше десятка.

— Маловато будет.

— Так и я планирую действовать быстро и чётко. У меня есть хорошие «специалисты» по весьма щепетильным делам. Я знаю, на что иду. Дин О’Бэнион послал людей, чтобы они убили меня. Один из моих людей тяжело ранен. Если бы я не ударил первым, они нашли бы способ добраться до моей семьи. Так что давай уже к делу, — усмехнулся я.

— А чего тут думать? Лично я за то, чтобы всех этих ирлашек выкурить отсюда! — и он стукнул кулаком по столу.

И это говорит человек, у которого жена — на большую часть ирландка.

— Но? — спросил я, уловив в его голосе нотку сожаления.

В принципе я и так заранее знал эту проблему. В Чикаго итало-американской мафией заправлял пока что Джонни Торрио по прозвищу Лис. Очень мудрый и дальновидный гангстер, который в двадцатые создал в «моём мире» знаменитую «Чикагскую организацию», и она долго работала как часы. И даже стоял у истоков «Синдиката». Именно он предложил эту идею национального преступного «парламента», а реализовывали её уже Лучано и Лански. Аль Капоне пока что только начинал свой путь как восходящая звезда. Здесь, в большом районе Чикаго, он был важной шишкой. Однако в рамках всего города стоял «на побегушках» у Торрио.

Но именно поэтому я решил идти через Капоне. У него есть амбиции. Для него это одна из лазеек наверх. А с ирландцами Норд-Сайда уже назревает война. Луи Альтери был моим живым свидетельством того, что Дин, скрытый враг Торрио, напал на меня. А я хочу защититься.

Аль побарабанил по столу здоровенными сбитыми костяшками и махнул рукой:

— Ладно. Не будем терять время. Я уже коротко рассказал всю ситуацию Лису. Он ждёт нас в «Лексингтоне». Поехали!

Автомобиль понёс нас по улицам Чикаго. В отличие от Нью-Йорка даже центр был не таким помпезным. Но уже чувствовалось, что это будет город строгих индустриальных форм. Если в Нью-Йорке можно было зайти за угол и перейти на небольшую улочку, то всего в двадцати метрах от красивого, ухоженного проспекта могли прятаться трущобы, блошиные рынки и прочее.