Не помогли капитанам Блерри и Кнабсу и турецкие моряки, уже неоднократно испытавшие на себе убийственную тактику "Нахим-паши". И не потому, что коварные азиаты сводили какие-то свои счеты со своими "старшими братьями" по оружию. Отнюдь нет. Турки были бы только рады помочь советом "высоким белым братьям". Если бы такая возможность у турецких моряков вдруг и возникла, то европейцы попросту не стали бы их слушать.

Воровато и торопливо проплыли французские корветы мимо угрюмо молчавших русских парусников, спеша опустошить свои пороховые погреба. На этот раз комендоры противника стреляли куда лучше. Вражеские ядра густыми роями пролетали над палубой флагманского "Парижа" и многие из них падали на русский корабль.

Одно из них в мгновение ока превратило резную ограду капитанского мостика в груду обломков, которые щедрым дождем обрушились на адмирала и его малочисленную свиту.

- Ах!!! - громко воскликнул Корн, заметив, как увесистая щепка с силой хлестнула по лицу стоявшего рядом с ним  Нахимова. Тот от нестерпимой боли непроизвольно прикрыл руками  голову, но уже спустя несколько секунд поспешно отдернул их, словно устыдившись своих действий.

- Павел Степанович!! Как вы!? -  с тревогой выкрикнул лейтенант, бросившись на помощь Нахимову, но не успел он пройти и шаг, как был остановлен гневным взглядом адмирала.  

- Благодарю вас. Ничего существенного, только щепка-с, - язвительно бросил Нахимов, медленно поднимая к глазам руку с подзорной трубой.

- Но как же, Павел Степанович!? У вас же вся щека в крови, - не унимался лейтенант и, выхватив из кармана мундира белоснежный платок, решительно шагнул к своему кумиру.

- Лейтенант Корн, прекратите заниматься несвойственным для офицера делом, - Нахимов решительно отодвинулся в сторону от сжимавшей платок руки.

- Всю необходимую мне помощь, в свое время окажет корабельный доктор. А вы извольте заняться своими прямыми обязанностями. Приступите к тушению пожара на корабле! - громко приказал  Нахимов, заметив краем глаза разгорающиеся языки пламени на палубе линкора.

Упав на палубную тумбу канатов, вражеское ядро моментально подожгло их смоляные волокна и выпущенный на волю огонек, проворно заплясал по ним. С каждой секундой своего танца он становился все сильнее и прожорливее, грозя в любой момент перекинуться на паруса "Парижа".

Нет ничего опаснее, чем огонь на палубе корабля и потому, позабыв обо всем, лейтенант Корн стремительно бросился тушить адское пламя. Вместе с ним, на борьбу с огнем бросилось и несколько матросов, все это время стоявших на палубе под неприятельским обстрелом.