Довезли их до палестинского города Хеврона, по узким старинным улочкам громоздкий автобус проехать не смог, и с полкилометра парни шли друг за другом, разглядывая новый для себя город и редких в час жаркого полдня — сиесты жителей. Наконец около большого здания медресе провожатый велел своим подопечным остановиться и выстроиться в две шеренги, а сам исчез внутри дома. Минут через пять он вышел, почтительно пригибаясь перед невысоким, седобородым арабом в военной форме со знаками отличия генерала на погонах. Неодобрительно осмотрев аморфную массу новобранцев, генерал хриплым голосом скомандовал:

— Смирно!

Пройдясь вдоль строя, он осмотрел пополнение и, вернувшись на крыльцо, обратился к новичкам с короткой речью:

— Отныне вы воины священного джихада. Основные ваши обязанности — выполнять все мои указания и думать только о священном долге перед пророком. Размещаетесь на втором этаже, ваш командир — Махмуд, — он показал рукой на их провожатого.

Весь второй этаж медресе оказался чем-то вроде общежития. Десятки тонких матрасов аккуратно были сложены вдоль стен. Махмуд показал рукой в один из углов и приказал новичкам сложить свои вещи туда. После этого все спустились вниз, юношей накормили шурпой с мясом, потом снова загнали на второй этаж и длиннобородый мулла часа два толковал им Коран. Уставшие после длительной дороги, они плохо понимали смысл цветистых высказываний пророка и откровенно клевали носом.

Наконец уже поздним вечером снизу донесся шум многочисленной толпы людей. Хоровая молитва и звон мисок подсказали Хакиму, что там происходит. Минут через пятнадцать на втором этаже начали появляться точно такие же подростки, как и вновь прибывшие. Вели они себя по-разному. Кто просто устало расстелил свой матрас и сразу лег спать, человек десять собрались в кучку и оживленно обсуждали что-то со смехом и оживленной жестикуляцией.

Хакиму бросилось в глаза бледное лицо одного из парней. Он молча сел на свой матрас, обхватил голову руками и застыл в позе явного отчаяния. Порядок в спальне навел Махмуд. Разогнав спорщиков по постелям, он отдал короткую команду, и изо всех углов огромной комнаты начали сносить лишние матрасы для вновь прибывших. Последовала последняя, краткая общая молитва, и им наконец-то разрешили лечь спать. Этот сон Хаким воспринял как самый сладостный подарок аллаха.

Следующим утром команду Хакима накормили последней, когда остальные обитатели медресе уже покинули учебное заведение. Затем Махмуд построил новобранцев, и к ним вышел сам генерал. Осмотрев новичков, он остановился около стоявших как всегда рядом Хакима и Юсуфа. Критично глянув на тонкое, красивое лицо горца, палестинец ткнул пальцем в грудь Юсуфа: