В это время более молодые летчики обсуждали своего полковника.

— По-моему, он с каждым днем становится все более и более важным.

— Еще бы, молочный брат самого Хасана.

— Мне кажется, что после того, как полковник вернулся с хаджа, он стал еще более высокомерным.

— Надо бы выкрасить его шлем в зеленый цвет.*

— Вот ты это ему и предложи.

А Анвар, коротко переговорив с техниками, обслуживающими его самолет, вернулся в казарму и также начал переодеваться. Трое остальных летчиков дожидались его в предполетном холле, небольшой комнатке с мягкими креслами и цветными, пестрыми журналами на столике. Войдя в комнату, Анвар покосился в сторону телевизора, где под бравурную музыку и захлебывающийся голос комментатора по экрану ползли колонны танков. Это была запись парада пятилетней давности, и полковник жестом приказал выключить телевизор.

— Полетное задание вы знаете, — сказал он. — Делаем все как на последней тренировке, заход со стороны города и расходимся в тюльпан. Все понятно?

— Так точно! — дружно рявкнули летчики.

На этом в любой западноевропейской армии инструктаж должен был заканчиваться, но отнюдь не в мусульманской стране. Произошел ритуал, незыблемый для истинных правоверных. Все четверо опустились на молельные коврики и, обернувшись лицом в сторону невидимой Мекки, начали бормотать слова молитвы. Каждый сосредоточился на своем, но перед глазами полковника снова появился человек с длинной седой бородой и полуприкрытыми глазами слепца. Тогда, именно в Мекке, во время хаджа, этот святой старик открыл ему, зрячему, глаза на истинные ценности ислама, на цену жизни и смерти одного человека.

— По машинам, времени в обрез, — сказал Анвар, первым поднимаясь с колен.

Через пятнадцать минут все четыре истребителя, выехав из своих капониров, начали медленно съезжаться на рулежке. Это были абсолютно одинаковые МиГ-29, изысканно элегантные в своих стремительных очертаниях. Все шло как обычно, только капитан Абдула, пристраиваясь к своему ведущему, более пристально всмотрелся в самолет полковника и несколько удивился. На внешней подвеске, под крыльями самолета, висели управляемые ракеты. Но раздумывать над этим было некогда, в наушниках прозвучала команда Анвара:

— Всем взлет.

Парады на грандиозной площади имени Саддама Хусейна всегда отличались не меньшей грандиозностью. В пешем строю промаршировало несколько сот тысяч человек, сто пятьдесят танков прогрохотали единой стальной армадой, чуть не задушив едким дымом отработанной солярки многочисленных зрителей. Ряды БТРов сменились зенитными комплексами «Шилка», а когда на площадь вползли ракеты средней дальности системы «Скат-М», в небе над горизонтом показались стремительно увеличивающиеся в размере точки.