— Продолжай, — кивнул Сизов запнувшемуся Демидову.

— Ну, а это главное, — на экране телевизора в зимнем лесу несколько человек разгребали лопатами снег и сучья. — Чтобы выбить из Месяцева расположение этого схрона, пришлось применить к нему все известные методики, вплоть до "сыворотки правды".

А на экране все те же люди выволокли из ямы здоровый, пятидесятилитровый бидон, подобный тому, в которых на фермах перевозят молоко. Открыв его, следователь начал по одному вытаскивать и складывать на поднос небольшие мешочки с завязками, методично считая свою добычу. В следующем кадре он открыл один из мешочков, но безупречно ограненные бриллианты не оставили особого впечатления при плохой съемке и мрачном освещении зимнего дня.

— Эта схема была отлажена до поточного метода. Все государственные и частные предприятия и фирмы платили один процент доходов в личный фонд губернатора. Официально деньги шли на благотворительность, на самом деле до сирот и убогих доходило не более трети суммы. На остальные деньги в Якутии закупались необработанные алмазы, на гранильных фабриках Новосибирска доводились до ума, а затем бриллианты поступали лично к Месяцеву и его семейству.

— И на сколько тянет такой бидончик? — поинтересовался Соломин.

— Почти миллиард в рублях, примерно двести пятьдесят миллионов долларов. Существовал еще личный схрон Молодцова, но эта сволочь успела застрелиться, теперь ведем работу с его шофером и остальными приближенными.

— Как же они все-таки вышли на Семенова? — спросил Сизов.

— Тут не обошлось без предательства. Один из наших людей в Поволжье сдал нашу контору своему губернатору, в том числе номера московских телефонов и электронной почты. Далее все было просто. Они проверили, кто звонил по этим номерам из Новосибирска и вышли на Семенова.

— Ну что ж, значит, пора вам выйти из подполья, — решил Сизов. — Пусть вас боятся.

— Да, пора, — согласился Демидов. — А то в том же Новосибирске нашу группу едва не расстрелял местный СОБР. Хорошо, глава «фебовцов» еще по Чечне лично знал парня, который руководил собровцами.

После того как Демидов ушел, однокашники долго сидели молча.

— Интересно, есть ли предел человеческой жадности? — тихо, скорее для себя, сказал Сизов.

— И подлости, — вздохнул Соломин.

— У тебя сколько на черный день припрятано бриллиантов? — спросил Владимир.

— Шутишь, что ли? — поперхнулся своей минералкой Соломин. — Откуда у меня бриллианты?

— Ну вот и у меня их столько же. Вряд ли они есть и у Сашки. Нас что же, всего трое таких осталось в этой стране? Помнишь, каким был этот генерал, Месяцев, четыре года назад?