Но Рубежному попадались и совсем другие лица. Та самая женщина, выступавшая с машины, а потом первая вцепившаяся в волосы Розы-Баронессы, сидела на обочине с растерянным, опустошенным лицом и как заводная твердила одно и то же:

— Ну хватит, хватит, хватит, хватит!

Две женщины с лицами и комплекцией типичных укладчиц шпал кулаками отгоняли трех скинов от лежавшей на траве миловидной девчонки в напрочь разодранном платье с окровавленными ногами. Она рыдала, женщины нещадно матерились, и парни в конце концов отошли в сторону. Один из них, застегивая штаны, спросил:

— А кто говорил, что у цыганок поперечна? Трепло ты, Шурик!

Резкий, просто жуткий по отчаянию крик привлек внимание Рубежного. Невольно он побежал на звук за ворота очередного особняка. Трое парней удерживали там рвущуюся вперед молодую низкорослую цыганку, а тот самый рослый парень со шрамом на голове, что совсем недавно вместе с Рубежным прятался от обстрела, жонглировал двумя отчаянно ревущими младенцами. Это были полугодовалые близнецы. Перевернутая широкая коляска, пеленки, детские бутылочки с молоком валялись рядом. Скин ловко подбрасывал и ловил детей за руки и ноги, все увеличивая и увеличивая скорость своего жуткого жонглирования, только белые распашонки мелькали в глазах. Кроме скихедов, державших мать, еще трое в коже во всю глотку ржали над происходящим, подбадривая товарища:

— Давай, Спартач, давай! Еще!

— Тебе в цирк надо!

— Быстрей!

И случилось то, что должно было случиться. Спартач не успел поймать ребенка, и тот, с высоты двух метров упал на асфальт головой. Александр услышал даже треск лопнувшего черепа, алая лужа крови мгновенно проступила на сером асфальте. Цыганка взвыла особенно отчаянно, она сумела оттолкнуть трех рослых жлобов и подбежала к «жонглеру». Тот как раз поймал второго ребенка, но, увидев перед собой женщину, рассмеялся и поднял заходившегося в крике младенца высоко над собой.

— Ну-ка, подпрыгни, сучка, — ухмылялся скин. — Я сейчас и этому твоему гаденышу башку раскрою.

Неожиданно он почувствовал сильную боль в запястье и невольно разжал пальцы. Рубежный подхватил тело ребенка и, отпустив руку скина, отдал младенца матери. Та метнулась за ворота, а на Александра уже надвигались все семеро действующих лиц.

— Назад, — спокойно и внушительно сказал лейтенант, доставая пистолет и свои корочки. — Я из ФСБ. Перестреляю всех, не надейтесь.

Шестеро остановились, а вот его недавний знакомец продолжал двигаться вперед.

— Что, жалко стало? — спросил он, ухмыляясь. — А мне вот нет, не жалко. Я их голыми руками готов всех передушить!