"Оксана спит, ее сейчас и пушкой не разбудишь. Случайных путников здесь не бывает. Броситься вперед и попробовать обезоружить его? В мои шестьдесят восемь только это и остается, на вид этому парню лет двадцать пять, шея как у быка. К тому же у меня всегда по единоборствам была тройка."

— Михаил Иванович Заславский, Верховный Суд Союза ССР приговорил вас за измену Родине к высшей мере наказания…

— Союза уже давно нет! — вскрикнул Заславский. Но лжепочтальон мерно продолжил свой торжественный речитатив:

— … Верховный суд Российской Федерации подтвердил этот приговор.

— Это было давно!

— Суд счел, что ваше преступление не имеет срока давности.

— Вы не имеете права!

— Имеем, и еще какое.

— Это глупо!

— Это справедливо.

Сунув руку под полу куртки, палач вытащил пистолет с глушителем и направил его в сторону Заславского. Пересохшим ртом тот начал бессвязно бормотать.

— Зря! Вы это зря, это не сойдет с рук, будет скандал, вы понимаете! Вас же быстро вычислят, вы понимаете это?

— Ну, это мы еще посмотрим, вычислят нас или нет. Прощай, предатель!

Когда Михаил Иванович увидел дуло глушителя на уровне своих глаз, он все же попробовал привести в исполнение сразу оба своих плана.

— Оксана! — хрипло крикнул он, рванувшись вперед. Жажда жизни и страх перед смертью заставили его забыть о больных суставах, о возрасте и плохих отметках на занятиях по рукопашному бою. Но пуля всегда быстрее человека, и ей все равно, что ты очень и очень хочешь жить.

Тело Джонсона обнаружила все же не Оксана, а подъехавший через полчаса почтальон Бенсон. Ему в тот день удивительно не везло, какой-то осел усеял все шоссе на выезде из его городка мелкими гнутыми гвоздями. Почтальону пришлось пешком вернуться домой и заменить проткнутую покрышку. Ну а найденное возле калитки тело такого милого и приятного собеседника, как мистер Джонсон, с дырой между глаз повергло его просто в шок. Процедура побудки миссис Джонсон имела некоторые приятные моменты — та на ночь надевала такое интересное и прозрачное белье, но истерический визг, поднятый этой дамой, напрочь истребил в почтальоне интерес к ней как к женщине.

Через три дня любимая газета лже-Джонсона "Нью-Йорк таймс" напечатала подробную статью о происшествии в долине Гудзона. "Теперь уже не секрет, что за личиной писателя Джонсона скрывался бывший советский разведчик Михаил Заславский. В свое время он дослужился в рядах Главного разведывательного управления до звания генерал-майора и шефа всей разведсети Соединенных Штатов. Побег Заславского в восемьдесят шестом повлек за собой провал всей агентурной сети в Америке. Было осуждено более двадцати человек, в том числе несколько высокопоставленных чиновников в секретариате ООН и аппарате ЦРУ. В Советском Союзе его заочно приговорили к смертной казни, после чего на Заславского распространился закон об охране наиболее важных свидетелей. Заславскому поменяли внешность, а отличное знание английского и литературный дар помогли ему найти себя в новой жизни. Он писал сразу под двумя фамилиями. Как писатель Георгий Жуков создавал романы о происках КГБ, а как американский эссеист Майкл Джонсон умудрился получить престижнейшую премию Букера. ФБР считает, что русские вышли на перебежчика через жену Заславского. Тому почему-то непременно хотелось иметь в доме именно русскую женщину. Хотя он и сохранил перед ней свое инкогнито, но переписка Оксаны со своими родственниками и друзьями привлекла внимание наследников КГБ. Далее следователь Черни считает, что аналитики из ФСБ просто сравнили время появления писателя Джонсона и писателя Жукова со временем побега Михаила Заславского. Все остальное было делом техники.