По ходу дела многие «союзники» макали свои потухшие факела в бензобаки машин, одна из них от неосторожной искры вспыхнула, что словно послужило сигналом. Через десять минут на проспекте пылало как минимум десять автомобилей, а толпа двигалась дальше, занимая всю улицу.

Первый раз «союзников» попытались остановить на пересечении Кутузовского проспекта и Большой Дорогомиловской. С десяток милицейских машин перегородили дорогу, и металлизированный начальственный голос начал вещать:

— Остановитесь! Я приказываю вам немедленно остановиться и разойтись по домам. В случае сопротивления будем применять оружие! Остановитесь! Я приказываю вам остановиться…

Но толпу невозможно было уже удержать, она перешла грань разума, и только звериные эмоции владели тысячами юнцов. При виде преграды «союзники» дружно взвыли и перешли на бег. Со стороны машин раздалось несколько нестройных выстрелов вверх, дважды бабахнули свето-шумовые гранаты, прочертив беловатые шлейфы, полетели к ногам подростков гранаты со слезоточивым газом. С таким же успехом выстрел из рогатки мог остановить слона.

Когда до нападавших оставалось метров тридцать, милиционеры наконец начали стегать по толпе свинцом. Но было поздно. «Союзники» пробежали по упавшим убитым и раненым, почти не заметив их, и с криками начали штурмовать баррикаду из машин. Полковник, до конца диктовавший свои наставления, погиб первым, один из водителей сумел развернуть машину и вырваться из смертельных объятий яростной массы. Гораздо меньше повезло тем милиционерам, кто не успел скрыться от погромщиков. Их ловили, нещадно забивали дубинками и ногами, отбирали оружие. Когда все семьдесят тысяч человек прошли неудачно построенную баррикаду, она запылала одним большим костром.

По пути попалось отделение милиции, и толпа влилась в него с силой сносящего все на своем пути весеннего половодья. Минут десять из здания доносились звон бьющегося стекла, крики, выстрелы, затем подростки покинули помещение с раздобытым оружием, оставив позади нещадно избитых милиционеров, разбитые компьютеры, и костры из бумаг и разломанной мебели. Разошедшиеся юнцы громили оказавшиеся на пути магазины, вынося все, что попадалось под руки, особенно спиртное, которое тут же поглощалось. Не менее водки и пива юнцов в черных рубахах пьянила атмосфера безнаказанности. Они кидали камни, пустые бутылки и даже стреляли в окна домов, где мелькали лица любопытствующих обывателей.

— Сидеть по домам, суки, когда мы идем! — заорал рослый парень в кожаной куртке, от бедра полоснув очередью из автомата по окнам одного из домов. Через несколько секунд в квартирах девятиэтажной громады пробежалась торопливая агония отключения света.