После очередной паузы генерал обвел тяжелым, значительным взглядом собравшихся внизу и уже с голосом, полным истеричного бешенства, крикнул:

— Теперь вас снова хотят предать! Там, в Кремле, эти зажравшиеся сволочи, бывшие майоры и капитаны, навешавшие на себя маршальские звезды, решили закрыть наш "Союз"!

Взрыв общей ярости был страшен.

— Давайте пойдем туда! — Малахов ткнул рукой куда-то в сторону города. — И покажем им, на что мы способны!

За его спиной происходило непрерывное движение. Жигун, Михайлов и еще несколько деятелей "Союза молодежи" с бледными лицами обсуждали ситуацию. В конце концов Жигун осторожно тронул Малахова за плечо.

— Анатолий Ильич, вы несколько перегнули!

— Пошел на хрен! — буркнул в его сторону Малахов и крикнул в микрофон: — За мной, дети мои!

С неожиданной силой оттолкнув попавшегося на пути рослого десантника, Малахов быстро скатился вниз с трибуны, его тотчас же окружили, подняли на руки и начали подбрасывать вверх. Когда бывшего министра опустили на землю, его лицо было красным, потным от возбуждения. Кто-то сунул ему в руку горящий факел, и, подняв его, Малахов снова закричал:

— Вперед, за мной!

Ашот Хачатрян ехал на своей «Волге» по Кутузовскому проспекту, не ожидая в этот поздний час никаких особых приключений. Уже пять лет он на своей личной машине трудился таксистом, привык к столице, изучил ее всю и ни о чем плохом не думал в этот свежий, предосенний вечер. Когда навстречу ему вывалилась толпа с кое где еще мелькавшими, затухающими факелами, единственное, что он успел сделать, это затормозить. Сзади его машину тут же подперла синяя «десятка», и «Волга» оказалась внутри огромного людского муравейника. Кто-то рассмотрел в освещенном салоне шофера и крикнул:

— Смотри, черножопый!

Толпа ответила удовлетворенным рыком. Именно разбоя не хватало возбужденным, привыкшим громить все на свете подросткам. Сразу несколько самодельных дубинок начали бить стекла машины, распахнулась дверь, и упирающегося армянина выволокли из салона. Кепка упала с его лысеющей головы, на которую обрушились десятки ударов. В давке «союзники» мешали друг другу, каждый хотел излить на жертву свою ненависть. Остальная людская масса, обогнув круговорот избиения, полилась дальше, громя остановившиеся машины и избивая их владельцев. Никто уже не обращал внимания на их национальность, пол и возраст. В числе прочих была остановлена машина полковника ВДВ в отставке, возвращавшегося с торжественного вечера в честь Дня десантника.

— Вы что делаете, волки, я же вам в отцы гожусь! — успел крикнуть он, прежде чем ему проломили череп.