Майская ночь была хороша, и молодежь долго хороводилась по селу, с хохотом, песнями под гитару и даже, судя по шуму, небольшой пьяной дракой. Только часа в три все затихло, но не надолго. Сначала зарево прорезало темноту, потом донесся отдаленный тяжкий гул, звякнули в буфете плотно стоявшие фужеры. Хозяин дома, Никита Могильный, как был, в одних трусах, подскочил к окошку.

— Что там? — тревожно спросила с кровати его жена Наталья.

— Иди сюда, да быстрей! — крикнул он, и та босиком прошлепала к окну.

А зарево на востоке начало медленно подниматься вверх, потом заострилось, превратилось в большую пульсирующую огненную черту. Прошло несколько секунд, и пламя все быстрее и быстрее начало набирать скорость, так, что вскоре превратилось в большую, быстро летящую звезду.

— Е… мать! Все-таки они ее запустили! — в сердцах выматерился Никита. — Теперь, мать, толком нам спать не придется.

Агентство «Рейтер» прокомментировало это событие совсем по-другому:

"В России осуществлен первый запуск ракетоносителя с нового космодрома в районе Благовещенска. Судя по сообщениям российской прессы, тяжелый ракетоноситель «Протон-М» вывел на орбиту сразу целую серию космических спутников. По предположениям аналитиков НАСА большинство из них предназначены для проведения разведки, а также для осуществления радиопередач военного командования. Но не это важно. Главное, что с этой минуты в России существует космодром, способный отправлять в космос ракеты с человеком на борту. Ей теперь не нужен будет окончательно разграбленный местными мародерами казахский Байконур. Президент Казахстана наверняка уже осознал свою ошибку, ведь, закрыв в свое время Байконур, он невольно лишился больше ста миллионов долларов, ежегодно получаемых от России за его аренду".

Комментариев было много, но их поток длился не долго. Другая космическая тема вскоре заслонила скромный запуск первой ракеты с нового космодрома.

…Самое трудное в длительном космическом полете — первая неделя привыкания к невесомости и смене естественных ритмов жизни. Три американских астронавта, два исследователя из Франции и один из Англии, по десять раз на дню встречали и провожали зарю. Американцы третий месяц висели на орбите, остальные же прибыли лишь три дня назад, с челноком «Атлантис». Особенно тяжело далась смена климата единственной женщине, француженке Доминик Клеманс. Она сама была медиком, готовилась изучать влияние невесомости на женский организм, но и представить себе не могла, сколь ей придется тяжело. Невесомость, казавшаяся со стороны забавным развлечением, вызывала у нее длительные приступы дурноты. Странно, но на всех земных тренировках ничего подобного не наблюдалось. Доминик держалась героически, но все же время от времени ей приходилось пользоваться самым обычным гигиеническим пакетом.