Егор извинительно развёл руки в стороны и слегка потупился, мол: «Не полагается разглашать свои информационные источники, простите уж!» Не мог же он сознаться, в самом деле, что о Медзоморт-паше, человеке, только к мнению которого и прислушивался всемогущий правитель Османской Империи, узнал в двадцать первом веке, всё в том же тайном Учебном центре? Причём – абсолютно целенаправленно, по чёткому указанию коварного Координатора…

Внутренний голос взорвался потоком отборной ругани: «Куда же ты смотрел, дурик долбанный? Что, трудно было тогда даты сравнить? Понять, что война с Турцией начнётся гораздо позднее, уже после истечения срока твоего пятилетнего контракта? Эх, недотёпа! Опять, получается, что втёмную использовали тебя – в очередной раз, дурика – на букву „ё“…»

– Хорошо, я устрою вам встречу с этим «корсаром на пенсии»! – немного подумав, обнадёжил Гассан-паша. – Мы с ним не то чтобы дружим, просто иногда имеем некие общие дела…

– Спасибо, эфенди! – Егор, хорошо знавший и об этих совместных делах, благодарно приложил ладонь к своей груди и отвесил лёгкий поклон.

– Только вот маленькая трудность… Медзоморт-паша разговаривает только на турецком, арабском и французском языках. А вы, сэр Александэр, говорили о встрече «один на один»…

– Ничего, адмирал, я думаю, что мы с этим славным «корсаром на пенсии», как вы выразились, обязательно найдём общий язык!

Вот в этом Егор был совершенно уверен: во время своей будущей (в двадцать первом веке) службы – в качестве военного телохранителя – ему пришлось почти двадцать месяцев провести в одном секретном армейском городке – на границе Ливии и Алжира, так что навыки как французского, так и арабского языков однозначно присутствовали…

Когда шлюпка отчалила от борта турецкого корабля, Егор тихонько поинтересовался у Петра:

– Мин херц, а чего вы там с янычарами не поделили-то?

– Да понимаешь, поспорили немного, – смущённо промямлил царь, – о том, где женщины страстнее и умелее: в Турции или в Европе, – неожиданно широко улыбнулся: – А здорово, Алексашка, я врезал тому басурману? Нет, ты скажи – здорово?

На следующее утро толмачи и приданные к ним матросы приступили к планомерной развозке бакшиша. Весь день мелькали туда-сюда фелюги, над бортами «Крепости» висела густая матерная ругань: это дотошные каптёрщики требовали у переводчиков отчётных документов о том, что все ценные подарки доставлены по назначению. «Какие могут быть расписки за бакшиш?» – удивлённо возмущались переводчики. «Ничего знать не хотим, у нас – инструкции!» – достойно отвечали им каптёрщики. Только после личного вмешательства Егора процесс наладился: появились расписки, правда, на турецком языке, украшенные какими-то очень уж подозрительными печатями, но каптёрщикам они неожиданно понравились, скандал постепенно сошёл на нет.