– Хорошо, Оракул, я прочитаю твоё очередное донесение и мы с тобой ещё поговорим. Поэтому будь добр, не спеши умирать, оставайся в этой квартире и никуда не выходи из неё. Впрочем, на лестничной клетке стоит охрана, а прыгать вниз с седьмого этажа даже для тебя верная смерть, Борис. Скривившись, я огрызнулся глухим голосом:

– Ваша охрана для меня не препятствие, Юрий Владимирович, как и седьмой этаж не та высота, чтобы я разбился, выпрыгнув в окно. Мне нет никакого смысла заниматься всяческой хернёй и потому я буду вас ждать, но и вы не задерживайтесь. Три дня и если на четвёртый вы не придёте, заказывайте мне гроб.

Только после этих слов Андропов понял, что я не шучу. Он натянуто улыбнулся и сказал мне:

– Борис, я приеду в четверг к десяти утра.

Мы довольно холодно попрощались, Андропов покинул явочную квартиру, а я остался в ней с тремя плечистыми офицерами и девушкой, спавшей в малой спальной. Немного подумав, я принял душ и завалился спать. Все три дня я только и делал, что спал, ел сам, и кормил с ложечки Наташу, почти не разговаривая с ней. Со своими надзирателями я тоже не разговаривал. Это не имело никакого смысла. Еду для себя и Наташи я заказывал в ресторане и оплачивал из своего собственного кармана. В той закладке, которую я оставил на вокзале, я в числе прочего написал, что для того, чтобы Андропов смог заглянуть в будущее чужими глазами, нужна молодая женщина умеющая хорошо и очень быстро рисовать. Наташа как раз и была такой и мне, честно говоря, было непонятно, где молодая художница и где служба в КГБ? Но никаких вопросов я ей не задавал, да, и она тоже ни о чём меня не спрашивала. Н-да, парочка, выздоравливающая больная, которая едва могла вставать с кровати, и узник в соседней комнате. Андропов, как и обещал, приехал в десять утра. Первым делом я при нём разблокировал Наташу, она сделала небольшой комплекс упражнений и на вопрос шефа, прибавилось ли в ней сил, взяла меня за талию, легко подняла над головой, выжала четыре раза и потом поставила на пол. Андропов кивнул и сказал:

– Очень хорошо, Наташа. Примите душ и будьте готовы, прийти в кабинет. У меня появилось множество вопросов и я хочу их прояснить с вашей помощью. Борис, пройдём в кабинет, нам нужно серьёзно поговорить. – Когда мы вошли в кабинет, Андропов сел в кресло, положил на журнальный столик красную кожаную папку, в каких обычно заносят документы на подпись, и многозначительным тоном сказал – Ты наверное в курсе того, что я часто общаюсь с молодыми людьми. Среди них есть прекрасные специалисты, очень одарённые люди и некоторые прекрасные аналитики. Пятерых из них я привлёк к изучению твоих материалов, которые мы читали два дня с утра и до поздней ночи, а весь вчерашний день обсуждали прочитанное. Два самых главных вывода таковы – первое, наблюдение если и велось, то на протяжении не менее, чем сорока пяти лет, и второе, текст напечатан на пишущей машинке практически безукоризненно, на все триста двенадцать страниц только две опечатки. Это говорит о том, что ты готовил его очень долго и тщательно… Громко фыркнув, я воскликнул: