Мне тоже предстояло в довольно скором времени покинуть Советский Союз, чтобы начать работать на Западе и сделать это я должен буду в начале ноября, чтобы в середине месяца оказаться в порту Трабзон. Поэтому сразу же после рождения сына я начал усиленно к этому готовиться. Двадцатого марта мы развелись с моей королевой по весьма дурно пахнущей причине, она якобы влюбилась в одного писаного красавца, да, к тому же полковника КГБ. Роль этого красавца играл помолодевший до безобразия Виктор Северьянов, который был одного роста и телосложения со мной. Не то чтобы он был уж очень красив, но в должности первого заместителя начальника спецотдела производственного комплекса «Метеор» представлял из себя завидного жениха. Он даже ездил на новеньком, крутейшем «Метеоре-Гамма». Вообще-то Виктор очень старательно изображал меня, а я его и даже время от времени являлся на работу, хотя куда чаще всё же занимался в самой маленькой разведшколе в мире, где на одного курсанта приходилось целых двадцать семь преподавателей. Ночевал я, разумеется, в нашем с Ирочкой доме.

Несколько человек знали о том, что я играю роль Бориса Орлова и среди них были Тонечка, Жорка, Женя, Борька, естественно, мои и Ирочкины родители, тётя Эля, Наташа с Денисом и подполковник Некрасов. Ну, Игорьку и всей его группе, в которую входил Виктор, сам Бог велел знать об этом. Тем более, что ему, Володе Звягинцеву, теперь уже майору, тоже вскоре предстояла длительная командировка сначала в Турцию, потом во Францию, а затем и в Штаты, куда я должен буду в конце концов въехать официально и под своим собственным именем и фамилией. Виктору тоже предстояло выезжать на Запад, а пока что он изображал начавшего спиваться и опускаться Карузо, от которого отвернулись даже его самые лучшие друзья. Зато они все были в восторге от нового Ирочкиного муженька, то есть меня самого в облике Бориса Петровича Орлова тридцати двух лет от роду, весёльчака и рубаху парня. Днём она ещё терпела смазливую физиономию гнусного кэгэбэшного сердцееда, но вечером, когда закрывались двери нашего дома и задёргивались все шторы на окнах, к ней возвращался её Карузо.

Быстро пролетели весна и большая часть лета. В тот момент, когда наш краевой механизированный отряд, вооруженный самой мощной и скорострельной уборочной техникой в мире, убрав урожай в крае двинулся грести всё с полей на север, были подведены итоги первого года работы по новому и они оказались более, чем впечатляющими. Объём производимой в крае продукции вырос за этот год в семнадцать раз и советское правительство объявило о том, что ещё пятьдесят областей в РСФСР и других республиках, а также все прибалтийские республики и Белоруссия переходят на новые формы хозяйствования. Остальным же регионам страны было предложено внимательно изучать опыт нашего края. Там, куда пришла новая экономическая политика советского государства, народ буквально ликовал. Более того, во всех странах социалистического лагеря и даже в Китае, где Мао всё же удалось победить коррупцию, даром он что ли окрысился на китайскую интеллигенцию и в первую очередь профессуру, тоже стали подумывать о том, о чём Председателю КПК талдычил не раз Брежнев, помолодевший, полный сил и уже не шамкающий в микрофон, да, и вообще ставший куда более лапидарным и красноречивым, нежели раньше.