На высоте же в десять километров и ниже, ему всё же следует летать с меньшей скоростью, хотя и в атмосфере такой плотности его корпус невозможно разрушить. Просто при такой скорости он будет лететь по небу, как настоящий метеор, весь окутанный облаком плазмы. Самому-то ему ничего не будет, вот только пилот вряд ли что увидит сквозь пламя, хотя кокпит из синеватого лонсдейлита, который в отличие от лонсдейлита совершенно прозрачного, почти не будет передавать тепло в пилотскую кабину, но его остекление всё равно будет двойным, заполненным охлаждающей жидкостью. Да, и шума от такого полёта будет многовато. Обсуждая с конструкторами подобного рода вопросы, я до девяти часов вечера работал в биолаборатории, а точнее просто находился в ней, вверив своё тело Бойлу. Увы, но то, чем я занимался сейчас, требовало определённой сноровки и молниеносной реакции и потому чистая культура производилась во много раз больших количествах, с запасом на долгие годы. За всё то время, что я изображал из себя ложе для Ирочки и Наташи, Бойл научился просто мастерски использовать меня в качестве своего инструмента, а потому я даже не задумывался над тем, что делал. Именно потому, что мы приступили к самому ответственному этапу в последнюю очередь, у нас всё получалось с первого же раза и ничего не пришлось переделывать.
Теперь мне предстояло когда практически вручную, когда с помощью примитивных, на взгляд Бойла, станков изготовить множество комплектующих, а нашим инженерам, мастерам и рабочим научиться этому вслед за мной. Ну, а поскольку я к тому же был ещё и куэрном, а потому каждое моё движение отличалось невероятной точностью, то не смотря на то, что я работал по двенадцать часов в сутки, брака из-под моих рук не выходило. С самого начала, как только в Метеор приехали учёные, инженеры-конструкторы, мастера участков и рабочие высшей квалификации, а их всех поселили вместе с семьями в прекрасных коттеджах, не говоря уже о том, что они получили по шикарному автомобилю, им пришлось по четыре часа в день заниматься куэрнингом под руководством отличных куэрнов-наставников, таких, как мой отец, Митрофаныч, Жора, Тонечка, Борька и многие другие. Вот потому-то практически все наши рабочие были моложавыми, подтянутыми, всегда бодрыми и полными сил и энергии мужчинами и женщинами, а уж что с ними делал приятный, но не слишком сильный карамельный запах, постоянно витавший в воздухе, так и вовсе не описать словами. В общем и мне самому работалось очень весело, и моя наука всем шла впрок.