Да, во Франции не зря рассказывают столько анекдотов о лени корсиканцев, а ещё обыватели там до судорог боятся мести жестокой и кровожадной корсиканской мафии. Что же, посмотрим, насколько храбра сама корсиканская мафия, когда бандитов начинают убивать от рядовых солдат вплоть до главарей без суда и следствия, а точнее во внесудебном порядке. Если бы я не знал, как распоясается во всём мире преступность через сорок три года, я может быть и относился бы ко всему по другому, но я то помню что творили повсюду бандиты в две тысячи пятнадцатом году. Всему виной отмена смертной казни, вялые действия полиции и снисходительное отношение суда к преступникам. В этом отношении Франция меня поражала больше всего. В этой стране после отмены смертной казни преступность стала буквально терроризировать общество, практически все французы поголовно были за смертную казнь и только один парламент выступал против. Да, это меня не просто поражало, а шокировало, но больше всего бесило то, что французская элита ещё и поучала нас, как жить, даже после того, как чернокожие бездельники учинили во Франции чуть ли не революцию. Ну, что же, может быть и это мы тоже сможем переломить.

На следующий день я с утра был в порту вместе со своими вещами. Европейских судов в нём стояло с десяток, но ни одно из них не шло в Марсель. Итальянец уехал из Трабзона ещё позавчера. Алексей чуть ли не под нос подкинул ему три купюры по сто долларов каждая, а потому он сел на автобус и немедленно уехал в Стамбул, чтобы добраться до дома куда более коротким путём. Всё правильно, кому ты нужен в чужом порту, где даже нет итальянского консульства, без копейки денег в кармане. Поэтому у меня если и имелись конкуренты, то невзрачные, трое филлипинцев, да, ещё пакистанец, но никто из них не разговаривал по-английски. В полдень возле причала встала под погрузку «Клементина». Этот небольшой сухогруз на пять тысяч тонн, выглядел весьма неплохо, вот только грязновато. На борт «Клементины» поднялись турецкие таможенники и вскоре по сходням спустился временный капитан Роберт Стирлинг. Это был высоченный, атлетически сложенный мужик лет тридцати пяти, но ему уже стукнуло тридцать девять лет. На вид типичный англосакс с аристократической физиономией. Между прочим, офицер ВМФ США, а также ещё и морской пехотинец, командовавший отрядом специального назначения и успевший позверствовать во Вьетнаме. В ЦРУ он служил уже одиннадцать лет.

Да, коммандер Роберт Стирлинг, который работал во Франции под личиной шведа Олафа Хольмквиста, был весьма колоритной личностью, только очень уж жестоким и подлым мерзавцем, но при этом ещё и ярым патриотом. Ох, не зря сказано в святом писании, что патриотизм последнее прибежище негодяя, ох, не зря. Ну, я тоже ярый патриот Советского Союза и те, кто меня хорошо знают, могут назвать меня добреньким только с большого перепоя. Жестокости и ненависти к врагам и всяким нелюдям во мне хватает, вот только подлецом я никогда не был и становиться не собираюсь. Поэтому, ускорившись для того, чтобы внимательно рассмотреть Бобби Стирлинга, но не сдвинувшись с места, я тщательно изучил его надменную, холёную физиономию в очках «Полароид» с золотой тонкой оправой, украшенную холодной, брезгливой полуулыбкой. На сегодняшний день он был моим врагом номер один. За что? А за всё! За его зверства во Вьетнаме, за убийство нескольких французов, а также за несостоявшееся убийство итальянского кока. Да, он убивал только в силу служебной необходимости, но в том-то и дело, что мог не делать этого в добрых двух третях случаев, о чём сам же и написал в своих собственных мемуарах, вроде как осознал, стоя на краю могилы, что был слишком жесток, дела свою грязную работу.