Живого скота на рынке продавали довольно много и я вскоре нашел то, что нужно, толстого, дородного турка, который торговал бычками примерно такой же комплекции. Мне нужно было купить парочку, чтобы было чем кормить двадцать восемь здоровенных, половозрелых мужиков на пути от Трабзона до Марселя. Подойдя к торговцу, я поинтересовался у него по-турецки:

– Почём бычки, эфенди?

Турок, сидевший на тюке соломы и пребывавший в полудрёме, день выдался тёплый, приоткрыл глаза и назвал цену:

– Почти даром отдам, по сорок тысяч лир.

Цена, естественно, была просто заоблачной. Даже в самой лучшей мясной лавке говядину не продавали дороже, чем за сорок две лиры килограмм, то есть по два доллара семьдесят центов. Так то же была вырезка. Поэтому я рассмеялся и немедленно спросил громким голосом, да, ещё с издёвкой:

– Ты что здесь, свою мать продаёшь, эфенди? Таких цен нету от Трабзона до самого Измира. Турок обидчиво воскликнул:

– Э-э-э, ты только посмотри на этих бычков! Ты знаешь, какое у них нежное и сочное мясо?

– Какое мясо? – Возмутился я – Один жир! Ладно, жиру я тоже найду применение, а ты, эфенди, имей совесть, сбавь цену, ради Аллаха, в четыре раза и я куплю двух бычков по восемь тысяч лир, хотя и это будет много за них.

Через пять минут вокруг нас собралась целая толпа народа, так яростно и горячо я принялся торговаться. Через десять минут в толпе начали спорить, уступит Тургут ещё хоть один куруш белобородому парню или нет. Те кто ставил на толстого торговца, с которого мигом слетел сон, проиграли. Я просто вынудил того продать мне двух бычков по их реальной рыночной цене в девять тысяч двести лир и последней каплей было то, что я подвёл его к одному бычку и показал, сколько дырок у того хребтине осталось после укусов оводов. В конце мы закупили мясо ровно в два раза дешевле, чем на продовольственном складе, но и это было ещё не всё. Достав из кармана небольшой складной нож, я тут же прирезал бычков, причём заставив турка прочитать соответствующую молитву и сделав всё так, как меня научили когда-то друзья-татары, от чего у Тургута глаза полезли на лоб. Водитель грузовика, в который я положил большие пластиковые корыта, которые предусмотрительно прихватил с собой с камбуза, Ману и торговец помогали мне, а потому уже через полчаса туши бычков и весь ливер находились в машине, а Тургуту достались шкуры, головы и кишки, на которые тут же нашлись покупатели. Когда мы подъехали к торговцу, продававшему баранов, тот, посмотрев на меня, лишь развёл руками, заранее признавая своё поражение.